Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра - Мария Устинова

От грустных мыслей и тоски я не могла спать. Маленькая бутылочка воды быстро закончилась, хотелось пить. Андрей был на кухне, когда я туда пришла.

Сунув в рот не прикуренную сигарету, он читал в телефоне. Ядовито уставился на меня, чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся.

— Правда, — жестко сказал он. — Я не врал, Лена. Служил, отвоевал свое. Сядь.

Тон насторожил — так начинают серьезный разговор. В глазах снова поселилась тьма. Он ведь о себе читал. Поэтому ушел. Я послушно устроилась за столом и Андрей, выдохнув дым, опустился напротив. Прямо в глаза смотрел — хочет, чтобы поверила.

— Не бойся меня, ладно? — зажав сигарету в углу рта, он показал мне телефон с открытым фото, армейское, с Шелеховым и тем незнакомым парнем. — В молодости я отслужил и подписал контракт.

Пауза была долгой — то ли вспоминал, то ли собирался с силами перед рассказом.

— Это Саша Бестужев, — он ткнул пальцем в незнакомца. — Мой лучший друг, воевали вместе, так и познакомились. Его отец занимался бизнесом. Когда уволились, Сашка позвал с собой, я его отцу понравился и он предложил работу.

Андрей кривовато улыбнулся, от сигареты между пальцами вился дым.

— У него концерн был здоровый. Куча подразделений. В одном я службу безопасности возглавил. По блату. Деньги хорошие.

Андрей выдул дым.

— Они ко мне, как к родному отнеслись, доверяли, как члену семьи, — он надолго замолчал. — Когда в трясину падаешь, она по чуть-чуть затягивает. Сначала думаешь, можно в любой момент выскочить, а потом чем сильней дергаешься, те глубже тонешь. И выбора у тебя больше нет.

Он рассказывал, как попал в криминал.

Этого не было в статьях.

— Отец его занимался торговлей оружием, много чем еще. Когда старик понял, что мне можно доверять, мы с Сашкой плотно в это ушли. Защита груза, охрана, силовые методы, если нужно. Ничего не боялись. Здорово было. Денег пропасть. Я с сестрой Сашки встречался, свадьбу хотели.

Он асимметрично улыбнулся, невесело, но без привычного груза в глазах. Эти воспоминания ему нравились.

— Знаешь, Лен… — пробормотал он. — Так четко помню тот год. Последний год, когда все было хорошо. Все еще живы. Ничего не произошло.

Андрей надолго замолчал.

— А потом, — продолжил он. — Во время покушения в ресторане случайно застрелили Оксану. Конкуренты старика. Не меня, Сашку или парней — ее. Двадцать ей было.

Я смотрела, как он собирается с мыслями и переваривает прошлое заново. Рот стал кривым и заговорил он нечетко:

— Мы им ответили, с этого началась война группировок. Месть в несколько лет, — он смотрел мне в глаза. — Я тогда вспомнил старые навыки. Многих убрал. Об этом ты и читала. Это все изменило, старик начал меня обвинять, что не уберег ее, все покатилось к черту, я от них ушел. Вот так.

Он докурил до фильтра и погасил окурок в пепельнице. Обжег себе пальцы. Андрей почти сразу прикурил следующую. Ему нужно было успокоиться, а мне прийти в себя. Я открыла окно, и в кухню влетел теплый вечерний ветер. Отрезвил меня, оглушенную откровениями.

— Отойди от окна. Я не закончил.

Я села обратно.

— Все женщины, которых я знал, пострадали. Оксанку застрелили. Дина… выжила чудом. Ее пытали, всю ночь насиловали, избивали. Я не хочу, чтобы с тобой поступили плохо, — он взял меня за руку и от неожиданности я дернулась. — Ты боишься меня. Я не пугаю, я хочу, чтобы ты поняла. Пошли слухи, что ты беременна. Я не хочу, чтобы тебя или твоего ребенка убили. Не хочу, чтобы от страха ты пыталась от меня убежать.

До меня дошло, зачем он рассказывал о себе.

Заметил, как меня колотит от каждого прикосновения. Пытался успокоить, чтобы доверилась и держалась его. Рассказал немного, но заполнил главный пробел: как попал туда и почему взял в руки винтовку.

— Кем были те люди у меня дома? — руку я все-таки убрала.

— Не знаю, не успел допросить. Врагов у меня много. Слухи, что ты от меня беременна, могли до любого дойти. Не волнуйся. Никто не знает, где я тебя прячу.

— Я не убегу, — пообещала я. — Откуда у вас шрамы? Это правда… от пыток?

Даже произнести это трудно. В современном мире неправильное слово. Андрея рассмешил мой вопрос.

— Смотря какие. Это было позже. Так и будешь называть меня на вы? В постели ты иначе меня звала.

Я опустила глаза: то было в постели.

Теперь он чужой. И мне стыдно перед собой за те легкомысленные и вкусные чувства к темному человеку. Я его не знала.

— Ладно, — он погасил уголек, не докурив, и встал. — Мне пора.

С немым вопросом я следила, как он собирается.

Вышла в коридор: открыв сумку, Андрей перекладывал детали от оружия и запасные магазины. Я узнала оптический прицел. В воздухе повис тяжелый запах металла, от которого пробирали мурашки — даже живот ими покрылся. Я автоматически положила руку поверх пупка. На работу идет. Я вспомнила криминальные хроники: расстрелянные, сгоревшие машины, убитые… Об этом буду молчать. Даже вида не подам, что знаю что-то. Интуитивно я боялась об этом даже думать. Андрей спиной ко мне скинул рубашку, быстро надел другую, на мгновение обнажив старые шрамы.

— Ночью меня не будет. Не приближайся к двери, окнам, не выходи на балкон, — он подошел, застегивая пуговицы. — Тебе что-нибудь принести?

— В каком смысле?

— Из еды, — он заправил локон мне за ухо. — Клубнику в шоколаде, или что любят беременные? Всякие странные вещи. Ну, я сам что-нибудь выберу. Не скучай.

После его ухода я проверила свою сумку: мой телефон он забрал и ключей не оставил. Запер меня, как в гробнице. А если не вернется?.. Все будет хорошо, не нужно себя накручивать.

Я легла в постель и смотрела в стену, ни о чем не думая.

Малыш не виноват, что я выбрала такого отца для него. Если хочу благополучно доносить, не стоит ни о чем волноваться. О деньгах позаботится Андрей, он спрячет меня, и мы замечательно заживем с крошкой. Я закрыла глаза, представляя картины прекрасного будущего, стараясь не обращать внимания на тревожный холодок в груди.

Ночью спала беспокойно, прислушивалась к ребенку и к шорохам, которые мерещились вокруг. Встала рано, на завтрак съела вчерашний салат, и полдня лежала в постели.

Что только не лезло в голову. Его долго нет. Уже должен был вернуться. Даже новости не посмотришь, не узнать, что было ночью. К вечеру я совсем извела себя мыслями, заболел живот и только после лекарств отпустило.

Я услышала ключ в замке, когда стемнело.

Неуверенный царапающий звук, словно он не мог попасть в скважину, заставил меня подняться.

Андрей вернулся без сумки.

Пошатываясь, захлопнул дверь и застыл. Бледное лицо напряглось, по телу прошла дрожь и он, плотно запахнув полы незнакомой ветровки, прошел мимо и заперся в ванной.