Без тебя жизни нет - Дорин Оуэнс Малек

Лара вскочила с места и обняла Кэрол. Ей хотелось подбежать к Кэлу, но она не знала, допускается ли это протоколом.

— Радоваться рано, — сказал судья, обращаясь к Кэрол, которая не скрывала своего ликования. — Если этот человек сбежит, — он ткнул пальцем в Кэла, — вы не найдете достаточно глубокой ямы, чтобы спрятаться от меня. Ясно вам?

— О да, Ваша честь, — пролепетала Кэрол.

— Вам, сынок, повезло, как, быть может, никогда в жизни. Не злоупотребляйте моим доверием. — Судья, обращаясь к Кэлу, был суров и тверд.

— Будьте спокойны, Ваша честь.

Лара с торжеством взглянула на Кэла, которого уже выводили из зала заседаний, и он, ошеломленный и счастливый, ответил ей улыбкой.

— Ну, Новак, ты творишь чудеса! — воскликнул Кэнфилд, застегивая свой портфель. — Никогда бы не поверил, что это возможно.

— Придется поверить!

— Только судья Мэллон, и никто более, был способен прислушаться к твоему слезливому рассказу.

— В чем дело? — спросила Лара, когда они с Кэрол покинули помещение суда. — Прокурор вел себя так, словно вы зарезали его мать.

— Почти. Хотя Кэнфилд выглядит сущим младенцем, до сегодняшнего дня он не проиграл еще ни одного дела.

— Хорошо, что вы меня не предупредили об этом раньше.

— У вас есть двадцать пять тысяч долларов? — сухо спросила Кэрол.

Во второй половине дня Лара ожидала Кэла у ворот тюрьмы. После того как надзиратель снял с него наручники и Кэл сунул под мышку большой пластиковый пакет, ворота по сигналу со скрипом разошлись, и он попал в ее объятия.

— Я не стою тебя, — хрипло произнес Кэл.

— Стоишь, — возразила она, наслаждаясь ощущением его сильных рук, по которым тосковала каждый миг разлуки.

— Пошли отсюда, — предложил он. — Как сладко пахнет свобода!

— Пахнет, как и всюду в пригородах Хартфорда, выхлопными газами, цементной пылью и гарью. Что там у тебя в пакете?

— Личные вещи. Часы, бумажник, деньги и т. д. Когда выходишь из тюрьмы, тебе возвращают все конфискованное имущество.

Через полчаса они были уже в Ларином номере. Войдя, Кэл, даже не взглянув на обстановку, тут же потянул Лару в спальню. Он умудрился чуть ли не одновременно сдернуть с себя галстук и расстегнуть молнию на ее платье, бросая вещи куда попало.

— Ты скучала по мне?

— Больше, чем ты можешь себе представить.

— Не надо ничего представлять. Я знаю.

Слишком изголодавшиеся, чтобы медлить, они быстро достигли вершины блаженства, и Лара, положив голову ему на плечо, слушала, как его сердце обретает нормальный ритм. Ей казалось, что Кэл уснул, но он вдруг сказал:

— Миленький у тебя номер. Слава Богу, что ты это время жила в приличных условиях.

— А мне показалось, что ты ничего, кроме кровати, не заметил.

— Как же, как же… Заметил… Только что… Вот направо дверь в гостиную…

— Молодец!

— А там ванная.

— Верно!

— И по пути сюда я прошел через маленькую кухоньку.

— Хоть награждай тебя золотой медалью!

— Кстати, о кухоньке… У тебя там нет чего-нибудь съестного?

— Если считать съестным пол-лимона, банку горчицы и бутылку минеральной воды. Но тут вокруг полно заведений, где можно поесть.

— И навынос есть?

— Есть! А иначе как бы питалась я? Мне было не до кулинарных изысков.

— А китайский ресторан далеко отсюда?

— «Кремовая пагода» рядом. Меню в верхнем ящике телефонного столика.

Выслушав, как Кэл по телефону диктует названия заказываемых блюд, Лара заметила:

— Ждешь к обеду всю футбольную команду Уэст-Пойнта?

— Аппетит я нагулял на славу, — сказал он с улыбкой, тут же, впрочем, потухшей. — А деньги-то у тебя есть? У меня, наверное, найдется долларов шесть, но этого явно маловато.

— Деньги есть.

Помрачневший Кэл молча натянул брюки и закурил.

— Что с тобой, Кэл? — ласково спросила Лара, кладя руку ему на плечо.

— Ненавижу такую ситуацию, — ответил он угрюмо. — Я чувствую себя мужчиной на содержании.

— Не глупи. Мы с тобой единое целое. Когда эта кутерьма закончится, работой на ранчо я загоняю тебя до смерти. Каждый потраченный на тебя пенс ты возвратишь мне сторицей.

— Неостроумно.

— Почему? Разве ты не собираешься возвратиться со мной в Монтану?

— Ах, Лара, я хочу этого больше всего на свете, но ни о чем не могу думать до суда.

— Но разве мы не можем помечтать, что обвинения против тебя будут сняты и мы совместными усилиями вернем «Эль Чиело» его прежний блеск? Ты уже научился управляться с лошадьми, а Джим пока не ушел, поделится с тобой опытом. Сдается мне, что это Роуз не дала мне раньше времени продать ранчо. Не забывай, что она теперь на небе, сидит по правую руку от Бога и стала очень сильной.

— Она и на земле была сильной, — улыбнулся Кэл.

— Она знала! Знала, что мы будем вместе. И, наверное, хотела, чтобы мы хозяйничали на ранчо.

— А как с твоим преподаванием?

— Я взяла отпуск до января. Учительница, которая бы могла и хотела меня заменить, уже преподает в моих классах. Остается лишь окончательно уволиться.

— А что ты будешь делать, если обвинения не снимут? — спросил Кэл.

— Этого не может быть.

— Лара, отвечай на вопрос.

— Перееду сюда, чтобы иметь возможность ходить к тебе и ждать, когда тебя выпустят. Но зачем нам сейчас говорить об этом? — быстро сказала Лара.

— Да, пожалуй, не стоит, — согласился он.

К чему спорить? Она жаждет счастья, хоть ненадолго. Так тому и быть…

В дверь громко постучали.

— Принесли еду! — Кэл вскочил.

— Кошелек в сумке на стуле, — сообщила Лара. Глядя, с каким кислым лицом он достает деньги, Лара поняла, как трудно придется Кэлу, пока он не начнет сам зарабатывать на жизнь.

Он внес в комнату огромный пакет и начал выгружать на прикроватный столик ресторанные упаковки. Их количество вызвало у Лары приступ бурного смеха.

Кэл на минуту выскочил из комнаты и вернулся с тарелками, приборами и салфетками.

— Все нашел! — с гордостью объявил он.

— Еще бы не найти! Кухонька-то величиной с телефонную будку.

— Нечего насмехаться над голодным человеком! — Кэл молча набросился на еду, сосредоточенно пережевывая пищу. Наконец он произнес сдавленным голосом: — Я не в состоянии пошевелиться, — и лег на кровать рядом с ней.