Моя летняя зима - Анна Баскова

Незадолго до Сашкиного отъезда на медовый месяц, мы с ней сидели на моем балконе, пили какао и рассуждали о признаках любви. Вернее рассуждала Александа, а я слушала и примеряла к себе перечисленные ею ощущения.

Например:

— Знаешь, в какой-то момент я посмотрела на Игната, и что-то внутри рухнуло, как будто на скоростном лифте вниз едешь. — сказала Александра задумчиво.

Было со мной такое, когда рухнуло. Ага. В меня мяч летел, со всей дури физруком запущенный. Увернулась от мяча и все прошло.

Или вот:

— Тай, он мне улыбается, и сердце мое, начинает напоминать стиральную машинку при отжиме на высокой скорости! Он у меня самый — самый! Осталось дожать, чтоб автопарком разрешил пользоваться! Пусть не всем, хотя бы вездеходом на воздушной подушке. И внедорожниками. И вертолетом разок. — мечтательно сощурившись тянет подруга.

Не. Таких ощущений я отродясь не испытывала, чтоб как при отжиме. Даже не знаю, чем в меня кинуть надо, чтоб сердце такие кульбиты выделывать начало.

Н-да. Женька мне нравился, но наверно это любовью не было, ни с моей, ни с его стороны. Он последнее время только и возмущался, что я каждый вечер на работе пропадаю. А как не пропадать? Деньги с неба не сыплются.

К чему это я….

Переворачиваюсь на спину, расставляю руки, покачиваясь на волнах. Солнце слепит, но это не страшно, в глаза не ударит.

Это я вот к чему: ненужные мысли а меня пролезли, нельзя думать про Максика в плавках — боксерах. Кто его знает, вдруг влюблюсь на почве солнечного удара, в непригодного для влюбленности Зимина. Как ни крути, Максик прав — мы с ним из разных систем координат. Невозможно представить, как он меня вечером с работы в кофейне, встречает на Астон Мартин.

Работа! Здесь же скоро Мила Салтыкова появится! Нужно с ней насчет вечерних подработок поговорить!

Осенило меня настолько своевременно, что я непроизвольно наверх подлетела, как дельфин! Вода морская, сама меня вытолкала!

Восторг от воспарения над гладью морской, закончился как только осознала, что в воздухе как-то надолго зависла. И почувствовала на своей талии чьи-то конечности.

Мама дорогая. Меня сцапало морское чудище. Дышит в ухо…

Максик гад, нырнул с выступа и не выплывает, Настя с Сергеем ржут как кони усевшись на песок в тени скалы, а на меня Русал напал!

Начала как могла отбиваться. Ногами задрыгала, спину изогнула, а рукой, в общем рукой я полезла искать чешую на хвосте Русала. Рука скользнула по чему — то вроде шелкового нижнего белья и ударилась обо что-то твердое. Бельем прикрытое.

Чудище явственно застонало. У меня мороз по коже пробежал. При температуре воздуха двадцать восемь по Цельсию.

Чтоб привлечь внимание к постигшему меня бедствию, хотела крикнуть: помогите!

Почему-то заорала:

— Хватайте чудище!

— Таисия! Что ты творишь?! — цедит Русал голосом Макса Зимина….

— Прекрати! И лягаться тоже! Здесь неглубоко, можно стоять!

Мама родная, это я….

— Мне показалось Русал, — бормочу извиняющимся тоном, руки Макса от себя отлепляю, отплываю в сторону.

Разворачиваюсь лицом к Зимину. Чёрт побери, всё-таки он самый привлекательный парень из всех с кем я в этой жизни сталкивалась. Никакие красавцы синеглазые рядом с Максом не стояли. Кранты. Еще чуть-чуть и сердце рванет в скоростной отжим. Нужно срочно что-то с этим делать, иначе вляпаюсь в курортный роман и начну потом страдать как дурочка.

Гребу изо всех сил к берегу. На расстоянии буду от Зимина держаться. Насколько возможно. Панаму куплю, прикрою голову от воздействия солнечных лучей, а там глядишь и блажь постепенно пройдет.

Максим будто тоже решил контактировать со мной по-минимуму, выходить из воды не спешил. Обсохнуть успела, с Серегой и Настей поболтать, а он все брассом плавает.

— Наши вот-вот подъедут, пора Максима на сушу вытаскивать.

Сергей поднялся, стряхнул с себя песок. И тут, у нас над головами, раздались женские голоса. Неразборчивые. Встаю с песка вслед за Сергеем, задираю голову. Мать моя женщина! Придерживаясь за каменные выступы, к нам спускается Марго Сергеевна. С ней какая-то тетка с зеленом платье.

Я в шоке. Откуда Марго взялась? Как она узнала, что мы здесь?

— Опа на! Кто в голубой тунике не знаю, в зеленом — Амалия. Сотрудница консульства. Весной нашу соседку браком сочетала. — поведал Сергей…

— Вы про кого? — Настя вскочила на ноги, развернулась в направлении наших с Сергеем взглядов. — Фига себе. — охнула поразившись открывшемуся зрелищу.

Нет, ничего там особенного ей не открылось, увидела она то же самое, что и я: Аномалию по ступенькам вырубленным в горной породе спускающуюся, и Марго Сергеевну, скользящую вниз по склону в полуметре от ступенек. Так обычно спецназовцы в фильмах передвигаются.

— В голубом мама Макса. — поясняю Сергею с Настей, ноги получают приказ от мозга: отходить к морю. Пячусь задом, врезаюсь в мокрое тело. От неожиданности подпрыгиваю, в прыжке разворачиваюсь. Не знала, что так умею. Развернувшись, лицезрю сосредоточенного Зимина. На сушу соизволил выбраться.

— Таисия! Намажь плечи защитным кремом и не бегай под прямыми лучами солнца. — заворчал на меня сходу.

— Макс! Не до крема, выясняй, как и с какой целью, мама твоя нас нашла.

— Как нашла вряд ли скажет, да и не особо это важно. Ну, а зачем мы ей понадобились, это она изложит в подробностях. А я, приму решение, позволить родительнице дальше развлекаться, или пресечь уже её бурную деятельность.

Не убедительно прозвучало. Про пресечение деятельности.

Меж тем, Марго Сергеевна, закончила спуск. В отличие от пыхтящей на всю окрестность Аномалии, та на нижних ступенях застряла.

— Добрый день! Вы Сергей? Это ваша супруга Настенька? Простите за вторжение, возникли вопросы не терпящие промедления в решении! — мадам Зимина скинула обувь, перепрыгнула камень- валун и помчалась вприпрыжку по горячему песку — к нам с Максиком.

Сколько ей всё-таки лет? Чтоб так скакать?

— Таечка, как ты себя чувствуешь? Что-то бледненькая. Макс! За питанием Таи следишь? Смотри у меня! И уйдите с открытого солнца, прямые солнечные лучи небезопасны, в Таином положении тем более! — стрекочет как из пулемета, подбежав.

Как сговорились они с Максом, с этими прямыми лучами. Марго еще положение какое-то придумала. Черт! Она же считает, что я беременна.