Главный приз - Ирина Волчок

— Еще раньше…

— А! Ну да, на вокзале в Москве.

— Еще раньше…

— Во сне, — подсказала Юлия, вспомнив Сашкину гипотезу.

— Нет, во сне — это уже позже.

Он пошел за ней, сел в соседний шезлонг и, глядя на нее сбоку, сказал:

— Болгария. Варна. Золотые пески. Десять лет назад. Ты там тоже на руках ходила. И коса упала в песок. И какой-то мужик потом два часа песок тебе из волос вычесывал. Только ты тогда меньше была, мне кажется.

— Конечно, меньше, — согласилась Юлия. — Почти на десять сантиметров. Но не десять лет назад, а двенадцать. Это не какой-то мужик был, а папа. Мы с папой тогда две недели в Болгарии были. У его друзей гостили. А ты что там делал?

— Отдыхал. По спутниковской путевке. Была тогда такая организация — «Спутник». Ты, конечно, не помнишь, маленькая еще была.

— Задаешься много, — предупреждающим тоном сказала Юлия. — Не люблю, когда задаются больше, чем я… Сам-то намного больше был?

Виктор опять тихо засмеялся, придвинулся, склонился над ней и уверенно взял ее за плечи.

— Сначала ты мне ужасно сердитой показалась, я тебя даже боялся, правда.

— Ну и правильно делал, — буркнула Юлия, недовольно передернув плечами. — Не понимаю, с чего это ты теперь так осмелел. Руками хватаешь… Я тебе разве давала повод?

— Нет, — рассеянно сказал Виктор, даже и не подумав отпустить ее. Наоборот, пальцы его дрогнули, поползли по ее плечу, сдвигая широкую бретельку закрытого белого купальника, и он пристально уставился на обнажившееся плечо, водя по коже кончиками пальцев.

— Этот шрам. Он ведь после той аварии, да? Когда твой муж погиб. Ты тогда с ним была?

— Тебе Катерина рассказала?

Он не ответил. Посидел молча с закрытыми глазами, а потом спросил странным голосом:

— Тебе больно было?

— Да я не помню. Я сознание потеряла. Потом, в больнице уже, больно было, кажется. Но недолго, все быстро заросло. На мне всегда все быстро зарастает. Шрам вот этот поганый только не знаю, как и скрывать.

— А зачем его скрывать? — Виктор выпрямился и удивленно глядел на нее, кажется, искренне не понимая. — Там и шрама никакого нет. Так, будто полоска папиросной бумаги приклеена.

— Ничего себе полоска… — Юлия резко махнула рукой от плеча до бедра. — Вот какая это полоска, представляешь?

Он внимательно проследил за ее движением, задержался взглядом на том месте, где из-под купальника на бедро выползал раздвоенный край светлого пятна, и уверенно повторил:

— Совершенно нечего скрывать. По мне — так даже красиво.

— Извращенец, — буркнула Юлия, смутившись под его взглядом, и тут же рассердилась на себя за это смущение. — Что б ты понимал в красоте…

— Уж я-то понимаю, — таинственно сказал Виктор, глядя на нее светлыми улыбающимися глазами. — Окунуться не хочешь? Я вообще-то в бассейн шел.

— Я морскую воду не люблю. Потом высыхаешь — и как треска соленая. Противно.

— Извращенка, — злорадно сказал Виктор, вскочил на ноги и вдруг наклонился, подхватил ее и бегом кинулся к бассейну. — Морские купания чрезвычайно полезны для нервной системы. А ты вон какая нервная…

Он ловко поставил ее на краю бассейна — на самом краешке, спиной к воде — и встал перед ней, слегка придерживая ее за локти и смеясь ей в лицо тихим вкрадчивым смехом.

— Я тебе что сказала? — как можно холоднее произнесла Юлия раздельно. — Я тебе сказала: еще раз дотронешься — поссоримся. А ну, отпусти немедленно!

— Не надо ссориться. — Виктор сделал испуганное лицо и качнулся назад. — Все, отпускаю… Свободна!

Он даже не толкнул ее, просто выпустил из рук, и она полетела в воду спиной вперед, нелепо размахивая руками и ногами, и шлепнулась в бассейн со страшным плеском, с яростью отметив перед тем как уйти под воду с головой, что он опять смеется. Конечно, зрелище еще то было, надо думать. И коса опять развернулась.

Юлия вынырнула, задыхаясь и отплевываясь, и увидела перед собой смеющееся лицо Виктора. Вода не доставала ему даже до плеч, и это было особенно обидно — ей-то приходилось барахтаться, чтобы удержаться на плаву.

— Ты неправильно поступил, — как можно спокойнее сказала Юлия сухим учительским голосом, но должного эффекта не получилось, потому что мелкая волна плеснула ей в лицо, и пришлось опять отплевываться.

— Тогда поставь меня в угол. — Он обхватил ладонями ее талию и приподнял так, что глаза их оказались на одном уровне. — Или оставь меня без сладкого…

Она чувствовала, что он говорит совсем не то, что думает, да еще смотрит как-то странно, да еще притягивает ее к себе, да еще сам тянется к ней… Юлия попыталась оттолкнуть его, упираясь руками в его твердые коричневые плечи, но не такие сильные оказались у нее руки, как она думала, и тогда она свернулась клубком, сильно оттолкнулась ступнями от его груди и, выскользнув из его рук, торопливо поплыла к лесенке.

На краю бассейна стоял Гиви с большим стеклянным кувшином.

— Нет у Васильича компота, — обиженно сказал он, неодобрительно поглядывая на выходящего вслед за Юлией из воды Виктора. — Честно, нет. Я проверил. Говорит — к вечеру наварит. Я тебе воды принес, холодненькой.

— Гиви, какой ты молодец, — искренне обрадовалась Юлия, пытаясь отжать из волос соленую воду. — Ты бы знал, как я мечтала именно о простой пресной воде! Я же сейчас как сельдь атлантическая пряного посола… Польешь, а?

Гиви с готовностью поднял над ней кувшин, и Юлия принялась старательно смывать с кожи морскую соль под тонкой струйкой ледяной воды, поеживаясь не так от холода, как от пристального взгляда Виктора, который стоял рядом и с нескрываемым интересом наблюдал за процессом омовения. Никаких признаков раскаяния. Разулыбался, как «Дирол» без сахара. И зубы у него наверняка искусственные.

Гиви, неодобрительно косясь на Виктора, со значением посочувствовал:

— Это сколько ж волосы теперь сохнуть будут? Вечером танцы, а ты обещала со мной потанцевать.

Ничего она, конечно, не обещала, но спорить не стала — еще не хватало с Гиви спорить, когда Катькин брат рядом уши растопырил.

— До завтра сохнуть будут, — хмуро буркнула Юлия. — Если фен не перегорит.

— У меня фен есть, — влез Виктор в чужой разговор. — Очень мощный. Я даже помочь готов. А? Двумя-то фенами быстрее будет!

Юлия демонстративно не услышала этого заявления, поэтому Гиви тут же предложил свой вариант:

— Юль, у меня тоже есть фен. Хочешь, помогу?

— Спасибо, Гиви, — с подчеркнутой теплотой отозвалась она. — Я все-таки сама попробую.

— Если что — зови. — Гиви вытряхнул их кувшина последние капли воды вместе с мелкими осколками льда, заметил, что Юлия вздрогнула, и хозяйским жестом смахнул лед с ее плеча. — Сразу зови, не стесняйся, я рядом буду.