Первый признак любви - Дарья Лаврова

Самое важное – приготовить соус из ветчины и шампиньонов. Варить спагетти проще, я надеюсь…

Спустя два часа я была похожа скорее на неряху, которая неделю не заходила в ванную, чем на девушку, к которой через полтора часа придет красивый мальчик. Особенный мальчик, между прочим.

Растрепанная и уставшая, в светлой футболке, заляпанной сливочным соусом, я сидела на полу кухни, просматривала снимки с камеры и смеялась.

Вот я в самом начале позирую с деревянной лопаткой. У меня жутко серьезное лицо, будто я снимаюсь на паспорт, а еще я забыла снять очки. Надеваю их иногда, чтобы глаза от экрана не уставали, а потом забываю снять. Могу и на улицу так пойти, задумавшись. Говорят, мне идет.

Вот точно такой же кадр, только в профиль. С той же деревянной лопаткой и в очках.

На следующих снимках я прыгаю по кухне, ловлю крышку от сковородки, уворачиваюсь от масляных брызг, делая очень страшное лицо, а потом с серьезным видом читаю журнал «Афиша».

Получилось забавно. Мне будет что показать и о чем рассказать девочкам!

Я мыла посуду, вспоминала о Мише и понимала, что он мне нравится – нравится почти до обморока, покалываний в пальцах и бабочек в животе.

От мысли о том, что он придет через несколько минут, что я снова увижу его, на душе становилось так радостно, что хотелось прыгать по комнатам, обнимать, щекотать и тискать всех, кто был рядом. Но рядом пока был только Джастин, которого я так заобнимала, что он в недоумении убежал от меня на балкон.

Когда я влюбилась в Димку или думала, что влюбилась в него, у меня такого не было. Скрытная, неуверенная, раздражительная и недовольная девочка, которая только и делала, что завидовала тем, у кого все хорошо… Это казалось мне очень странным, ведь я была уверена, что обожаю Кошкина. Почему я была такой? Почему меня ничего не радовало, как сейчас? Мы же отлично с ним общались, виделись каждый день, веселились до упаду, сходили с ума и просто прикольно проводили время!

С Мишей ничего этого не было. Нас ничего не связывало, кроме недопонимания, косых взглядов и взаимного напускного равнодушия. Мы столько времени потеряли, прячась за стену из придуманных симпатий, глупой застенчивости и трусливой нерешительности.

Он пришел с букетом одуванчиков. Мы сидели на полу, ели апельсины и не могли наговориться, забыв о том, что на кухне есть спагетти с грибами и ветчиной.

– Как хорошо, что дядька с тобой познакомился, – сказал Миша.

– Почему?

– Потому что, если бы не он, я бы сам не решился к тебе подойти. Как он тебя нашел? Ты дала ему неправильный номер и имя тоже.

– Просто однажды я решила изменить своей привычке и пойти домой другой дорогой, вдоль шоссе. Вадим ждал автобус на остановке и узнал меня. Сначала я хотела отмазаться, как в первый раз, и смыться от него, но… в ту неделю я делала все наоборот и дала ему правильный номер. Мне это Мышь посоветовала, чтобы начать новую жизнь. Вот я и делала все наоборот…

– Значит, нужно сказать спасибо Насте, – улыбнулся Миша. – Как там ее ворона?

– Недавно я видела, как она учила ее летать.

Мы все говорили, говорили, встречались глазами и продолжали говорить. Миша чем-то напоминал плюшевого верблюжонка. Длинные ресницы, пухлые губы, чуть взъерошенные волосы. Страшно хотелось обнять его, но решиться было трудно. Я все-таки девушка.

– Тань, – сказал он тихо.

– Что?

Он вздохнул, на миг отвернулся, будто набираясь смелости перед важным шагом или признанием:

– Я весь день мечтал тебя обнять.

Наверное, я ждала этих слов. Именно этих – и никаких больше. Все происходило не так, как я представляла у себя в голове, а намного лучше. Правильнее и проще. Его руки естественно сомкнулись на моей талии. Стало щекотно. Говорят, это часто бывает, когда он обнимает тебя, а ты волнуешься так, будто от этого зависит вся твоя жизнь. А еще было неловко, но только первые две-три секунды.

Миша целовал меня осторожно и нежно, будто боялся спугнуть, а я впивалась пальцами в его футболку, боясь открыть глаза и не увидеть его. Боясь, что он исчезнет. Боясь поверить, что это действительно он.

Мы так увлеклись болтовней и поцелуями, что не заметили, как наступил вечер. Поняли, когда Джастин притащил в зубах поводок и потребовал, чтобы с ним погуляли. Когда мы втроем вышли на улицу, было уже семь.

В соседнем дворе на скамейке у подъезда сидел Игорь-супермен. Он долго смотрел, как Настя учит ворону летать, как говорит с ней, как улыбается, радуясь ее небольшим успехам.

Игорь тоже улыбался, наблюдая, как его счастливая девушка вприпрыжку бегает по двору, а гордая птица заново учится летать, стараясь не отставать от Насти.

…И вдруг ворона снова взлетела, уже более уверенно. Сделала круг по двору, заметила стаю себе подобных и улетела за ними. Настя смотрела ей вслед со слезами на глазах. Игорь обнимал ее. Наверное, она знала, что ворона больше не прилетит.