Идеальный джентльмен - Барбара Мецгер

Стоуни больше не смог сидеть спокойно. Он вскочил и начал ходить вокруг скамьи.

— Надо же, как все запутано. Вы больше не получали никаких известий от вашей тетушки?

— Следующее письмо из Лондона я получила месяц назад, от поверенного тети Августы, который извещал меня о ее смерти. Ее останки должны были отправить в Чансфорд-Фолд в Йоркшире, чтобы она обрела последнее пристанище рядом с ее родителями. Он был достаточно любезен, чтобы приложить к письму копию завещания моей тети.

— А от вашей сестры?

— Она, конечно же, упомянута в завещании, но поверенный ничего не написал про нее. Я ожидала, что она вернется домой в течение нескольких дней, или придет письмо, в котором она пишет, что какая-нибудь подруга пригласила ее в гости. Я получила одно письмо, которое переслали сюда, в Лондон, из дома: оно оказалось настолько покрытым пятнами и испачканным, что я не смогла прочитать его. Она знала, что не сможет остаться на Слоан-стрит, ведь в доме не было никого, кроме слуг, кто мог бы составить ей компанию. Когда я больше ничего не получила, то подумала, что почта, должно быть, заблудилась, и сестра развлекается где-то на загородной вечеринке. Я даже подумала, не вынудило ли ее чувство долга сопровождать останки тети в резиденцию маркиза Частона.

— А вы бы поехали туда?

— К семье, которая никогда не признавала брак моей матери? Которая не потрудилась прислать соболезнования по поводу ее смерти? К дяде, который не поинтересовался благополучием своих племянниц, когда они остались сиротами? Нет, я не поехала в Йоркшир. Я отправила туда посыльного.

— А сами в это время поехали в Лондон. — Сознание Стоуни неслось вперед, словно гончая по следу, разыскивая ответы. — Что сказали слуги?

— Камеристка тети Августы, как оказалось, сопровождала ее тело в Йоркшир, где живет ее собственная семья. Экономка забрала свою пенсию и серебряные подсвечники тети и эмигрировала в Канаду. Горничные нашли себе новые места, Бог знает где. А Тиммс… что ж, от него было не так много помощи.

— Без сомнения, он знал, кто наносил визиты, какие леди приезжали, каким джентльменам было отказано от дверей.

— Он должен был знать, но позволял горничным выступать в роли дворецкого, тогда как сам проводил большую часть дня в винном погребе.

— Не в церкви?

— О, нет, это его совсем недавнее призвание — с тех пор, как мы лишились тети. — И с тех пор, как Тиммс лишился своей пенсии, но Эллианна не видела необходимости упоминать об этом фатальном недостатке. — Ее смерть стала для него сокрушительным ударом. Видите ли, он служил у нее больше сорока лет. Тиммс пережил нервное потрясение.

— И обрел религию?

— Нет, это произошло только после того, как я пообещала восстановить его пенсию, если он перестанет пить и играть. — Ей все-таки не удалось защитить честь старика. Эллианна все еще злилась на дворецкого за то, что он не смог назвать имя поклонника Изабеллы. — Тиммс ничего не помнит, за исключением того, что тетя Августа и моя сестра кричали друг на друга в ту последнюю ночь. Утром одна из горничных нашла тетю мертвой, а другая обнаружила, что Изабелла пропала.

— Она взяла с собой вещи?

— Кое-что, то, что смогло поместиться в двух саквояжах и шляпной картонке. И свои драгоценности. Так что Изабелла покидала дом не в приступе отчаянной паники. — Эллианна подняла голову и посмотрела на виконта, который перестал ходить и прислонился к скамье. — Она не убивала нашу тетю. Сомневаюсь, что Изабелла знала, что тетя Августа мертва, когда покидала дом.

— Судья удовлетворился этим?

— Поверенный тети Августы сделал все очень тщательно — и проявил щедрость.

Стоуни снова начал вышагивать возле скамьи.