Опасное влечение - Кэтти Уильямс

Поездка на виллу Клаудии заняла не более получаса. Они подъехали к дому, который был в два раза больше дома Алессио в Англии.

— Бьянка всегда любила пышность, — сказал он сухо, когда выключил двигатель, и они оба посмотрели на внушительную виллу с четырьмя романскими колоннами и портиком. — Когда мы поженились и она обнаружила, что у меня действительно много денег, она посвятила себя тому, чтобы их тратить. Хотя, как я говорил, она провела очень мало времени здесь: слишком далеко от бурной жизни. Спокойная жизнь у моря ее не привлекала.

— Твоя теща знает, что ты будешь не один?

— Нет, — признался Алессио. — Клаудия считает, что я здесь, чтобы просто уговорить дочь вернуться обратно в Лондон. Я подумал, что Рейчел не понравится, если ее бабушка уже заранее будет в курсе того, что происходит. Ладно. Давай уже покончим с этим.

Лесли сочувствовала ему. Внешне он оставался холодным и собранным, но она знала, что он чувствовал страх перед разговором с дочерью. Ему придется быть в ее глазах суровым надзирателем, а не любящим отцом.

Звук дверного звонка раздался эхом по вилле. И когда Лесли уже подумала, что дома никого нет, она услышала звук шагов, и затем дверь открылась, и перед ними предстала миниатюрная, скромная женщина лет шестидесяти пяти: темные волосы, темные беспокойные глаза и лицо, которое выглядело напряженным из-за неожиданного визита. Но затем, когда она поняла, кто стоял у двери, тревожное выражение сменилось радостной улыбкой.

Лесли отступила в тень, слушая быстрый разговор по-итальянски, и, только когда в разговоре возникла пауза, Клаудия заметила ее присутствие.

После рассказов Алессио Лесли ожидала, что Клаудия будет выглядеть более жесткой и суровой. Но сейчас она поняла, почему Алессио считал, что Клаудия, наоборот, слишком мягкая, чтобы справиться со своевольным подростком.

— Алессио не сказал, когда именно он приедет, — поведала Клаудия, взяв Лесли под руку, пока вела их в одну из многочисленных комнат на первом этаже этого причудливо украшенного дома. — Я даже точно не знала, приедет ли он вообще, — доверительно сообщила она. — Тем более что привезет с собой подругу…

Пока Клаудиа и Алессио говорили между собой по-итальянски, Лесли могла только вежливо улыбаться, потому что не понимала ни слова. Затем они вошли в столовую, где был накрыт ужин.

Стоя на пороге, Лесли нервно осмотрела комнату, чувствуя себя незваным гостем в этой странной семье. В доме на побережье вычурная мебель из темного дерева, тяжелые шторы и ковер с рисунком, который покрывал мраморный пол, выглядели странно. На одной стене висел огромный портрет потрясающе красивой женщины со смуглой кожей, непослушными длинными волосами, спадающими на одно плечо, и высокомерным выражением лица. Лесли предположила, что это Бьянка, и она понимала, почему восемнадцатилетний парень мгновенно увлекся ею.

Напряжение в комнате было осязаемо. Клаудия прошла вперед, но ее движения были скованными, а улыбка вымученной. Алессио же оставался на месте и, прищурившись, смотрел на девочку, которая осталась сидеть за столом и отвечала на его взгляд откровенным презрением.

Эта немая сцена, казалось, длилась целую вечность, хотя прошло всего несколько секунд. Клаудия обратилась к Рейчел по-итальянски, но та подчеркнуто игнорировала ее и вместо этого вопросительно посмотрела на Лесли.

— А ты кто такая? — Она отбросила назад гриву длинных темных волос, похожих на волосы женщины на портрете, хотя сходство на этом заканчивалось. У Рейчел были аристократические черты лица. Она напомнила Лесли избалованных детей из богатых семей, которые в любой школе считали, что у них есть право на какие-то привилегии. Но сейчас, когда она сама уже повзрослела, Лесли видела, что в действительности Рейчел была смущенным ребенком, который не доверяет взрослым и от этого проявляет враждебность.

— Клаудия. — Алессио повернулся к пожилой женщине. — Если ты извинишь нас, я хотел бы поговорить с моей дочерью наедине.

Клаудия явно почувствовала облегчение и поспешила уйти, тихо закрыв за собой дверь.

Рейчел сразу же заговорила на итальянском, но Алессио скомандовал:

— На английском!

Тон его голоса не предполагал возражений со стороны Рейчел.

— Меня зовут Лесли. — Лесли вышла вперед в наступившем молчании и села за обеденный стол рядом с Рейчел, которая демонстративно начала играть в игру на телефоне.

— Я помогла создать это. — Лесли показала на игру с искренним удовольствием. — Три года назад. Я разрабатывала веб-сайт для начинающей компьютерной компании и занималась играми. Это было интересно. Если бы я только знала, какой популярной станет эта игра, я бы настояла на том, чтобы было указано мое имя, и тогда я бы получила авторский гонорар.

Рейчел сразу выключила телефон и отложила его.

Алессио подошел к дочери и занял стул рядом с ней, так что она оказалась зажатой между отцом и Лесли.

— Я знаю, почему ты приехал, — обратилась Рейчел к отцу на отличном английском. — Я не вернусь в Англию. Я не вернусь в эту дурацкую школу-пансион. Я ненавижу учиться там и ненавижу жить с тобой. Я остаюсь здесь. Бабушка Клаудия сказала, что будет счастлива жить со мной.

— Уверен, — сказал Алессио сдержанно, — что больше всего ты бы хотела остаться со своей бабушкой, беззаботно бегать и делать то, что ты хочешь, но этого не будет.

— Ты не можешь заставить меня!

Алессио вздохнул и запустил пальцы в волосы.

— Ты все еще несовершеннолетняя. Я считаю, что могу.

Смотря на них обоих, Лесли подумала, понимают ли они, насколько похожи: гордый выступ их подбородков, их упрямство, даже их манера говорить. Две половинки одной и той же монеты ждали, чтобы соединиться.

— Я не собираюсь долго спорить с тобой об этом, Рейчел. Возвращение в Англию неизбежно. Мы с Лесли здесь потому, что есть кое-что еще, что нужно обсудить.

Он говорил сурово и властно, и Лесли вздохнула, когда потянулась к рюкзаку и извлекла папку, которую она положила на блестящий стол.

— Что это? — Голос Рейчел задрожал.

— Несколько недель назад, — невозмутимо сказал Алессио, — я начал получать анонимные письма. Лесли согласилась помочь мне разобраться с ними.

Рейчел смотрела на папку. Ее лицо побледнело, и Лесли заметила, как она схватилась за подлокотники кресла. Импульсивно она потянулась и накрыла тонкую смуглую ручку своей рукой.

— Это благодаря мне, — тихо сказала Лесли, — все было раскрыто. Извини, мне пришлось обыскать твою спальню, но это был единственный способ составить полную картину происходящего.

— Ты рылась в моих вещах? — Сейчас темные глаза обвиняюще смотрели уже на нее, а не на Алессио.

Лесли стала объектом гнева Рейчел, и она вздохнула с облегчением, потому что чем меньше враждебности было направлено на Алессио, тем больше у него было шансов восстановить когда-нибудь отношения с дочерью. Но это стоило того.