Чертополох и роза - Виктория Холт

Наступил апрель, и в воздухе чувствовалось обещание весны. Маргарита сидела у окна в своих покоях и смотрела на Стол Артура, тихонько поглаживая живот и радуясь, что вновь зачала.

На сей раз все будет хорошо. Она не сомневалась, что вынашивает мальчика. Королева раздумывала, откуда такое невезение и почему ее дети не живут. Сама Маргарита была сильной и здоровой – во всяком случае, пока не испытала родовые муки. Яков – мужественный и страстный любовник. Почему они не могут родить крепких детей?

Перед рождением так скоро умершей дочери королева провела несколько месяцев в замке Лохмабен, где родился Роберт Брюс. Яков сказал тогда: «Поезжайте туда и побудьте какое-то время! Хорошо бы вы провели месяцы ожидания там, где мой благородный предок сделал свой первый вдох».

Маргарита согласилась, но, живя в том замке, проводила столько же времени, гадая, с кем развлекается Яков, сколько думала о гипотетическом влиянии великого Брюса на будущее дитя.

Возможно, они тогда чересчур беспокоились; возможно, женщины, которых Маргарита видела на улицах с маленькими детьми, не грустили так во время беременности. Может быть, они вообще не хотели ребенка. Можно ли настолько страстно возжелать чего-то, что судьба решит в этом отказать?

Так Маргарита сидела и размышляла, когда леди Гилдфорд вошла с докладом, что внизу ожидают аудиенции ее величества гонцы из Англии с письмами от ее отца.

– Немедленно ведите их ко мне! – воскликнула Маргарита.

Когда королеве вручили послания, она перечитала их несколько раз, прежде чем полностью уразумела смысл.

Ее отец… умер… а брат – король!

В последний раз Маргарита видела Генриха ребенком лет десяти – капризным, хвастливым мальчишкой, готовым вечно твердить: «Когда я стану королем». Ну, вот он и стал королем. А заодно – взрослым мужчиной. Но ее отец, который, несмотря на всю свою холодность, был хорошим и заботливым родителем, умер.

Маргарита прижала ладони к глазам. Она по-настоящему горевала, чувствовала себя несчастной, слегка испуганной и одинокой. Она вдруг поняла, что все эти годы, пока жила в Шотландии, будучи супругой Якова, думала о венценосном отце на троне – всепонимающем, всемогущем, всегда готовом оказаться рядом в случае нужды.

Теперь отцовское место занял ее брат Генрих. Маргарита задумалась, как это скажется на них с Яковом – на Англии и Шотландии.

Муж пришел к ней, тоже взволнованный новостью.

– Что это изменит, Яков? – напрямик спросила Маргарита.

– Кто знает? Ваш отец был мудрым правителем – не слишком сговорчивым, но его уважали за редкое здравомыслие.

– А мой брат?

– Он пока себя не проявил. Но вы знали его. Как, по-вашему, будет ли молодой Генрих столь же осмотрителен, как его отец?

Маргарита ясно увидела его внутренним взором – румяный, раскрасневшийся мальчуган, маленький ротик поджат; во всем сильном и юном теле чувствуются высокомерие, любовь к лести и роскоши.

– Сомневаюсь, что мой брат будет похож на отца, – честно сказала она.

– Он пишет мне самым дружеским тоном.

– Я рада этому, поскольку не смогу быть счастливой, если Шотландия и Англия не останутся добрыми друзьями.

– А, – легкомысленно отмахнулся Яков, – вам не стоит грустить из-за подобных вещей. Вы больше не англичанка, запомните, вы – королева шотландцев. Если и возникнут какие-то разногласия, вам не следует принимать их близко к сердцу.