Холодные сердца - Лайза Джуэлл

Мэган находилась в роддоме под названием «Уиттингтон Хайгейт». Это было большое пугающее здание викторианской эпохи, и с трудом верилось, что в этом трухлявом строении может происходить такое счастливое и радостное событие, как рождение детей.

Бет направили в комнату для рожениц (она представлялась Бет как помещение, полное людей в полукомбинезонах с какими-то «вилами» и «зубилами» и с потными спинами), где она нашла Мэган и Билла, пролистывающими журналы и жующими кукурузные тортильи.

– С ней все в порядке? – спросила Мэган, едва Бет появилась в дверях.

– Абсолютно. Честно. Она совершенно невозмутимый человечек. Даже не сказала мне «пока».

– О, слава богу, – сказала Мэган, прижимая руку к груди. – Сегодня она впервые осталась с кем-то, а не с нами с Биллом. Я думала, это немного выбьет Молли из колеи.

– Нет, она просто ангелочек. Съела весь завтрак, дала поменять подгузник. Правда, не слишком-то хотела усаживаться в коляску, но мы с этим справились.

Бет просияла. Она чувствовала себя необычайно сильной. Она не только в одиночку заботилась о племяннице, но и успешно преодолела с ребенком в коляске улицы в центре Лондона, которые откровенно пугали ее, а потом самостоятельно на общественном транспорте добралась до больницы.

– Как ты? – спросила Бет, пристально глядя на живот Мэган.

– По-видимому, шейка матки расширилась только на пять сантиметров, и схватки прекратились, так что, похоже, мы здесь надолго.

– Приходящая няня, мадам…

– Даниэлла?

– Да, точно. Она сказала, что Молли может оставаться у нее дольше. До шести. Что скажешь?

Мэган улыбнулась.

– Ооо, – счастливо протянула она, – это великолепно. Обожаю эту женщину. Ты уже сказала маме?

Бет ахнула.

– О боже, – пробормотала она. – Мне так жаль! Я совсем об этом забыла! Я собиралась это сделать, но боялась разбудить маму, потом проснулась Молли. Я была настолько занята, пока собирала ее, а потом…

Мэган закатила глаза и вздохнула.

– Моя семья неисправима, – сказала она. – Совершенно неисправима.

– Там на углу таксофон. Сейчас сбегаю и позвоню ей.

Билл достал из кармана джинсов несколько монет, отсчитал, протянул их Бет и заговорщицки улыбнулся, отчего у Бет перехватило дыхание.

Дома никто не взял трубку, и Бет пришлось вернуться в палату к Мэг.

– Знаешь, – проговорила Мэг, – в других семьях, в нормальных семьях, мать сейчас была бы здесь, держала меня за руку и помогала. Только, пожалуйста, ради всего святого, не думай, что я неблагодарная и на самом деле ты не должен ничего для меня делать. Но сейчас здесь рядом со мной должна быть мама. А если она не может находиться рядом со мной, она должна каждый час звонить и узнавать новости. Знаешь, с тех пор как я забеременела, она ни разу не позвонила мне, ни разу. Черт, черт, черт! – Мэган вдруг вцепилась в боковины кровати и застыла в неподвижности. Ее зубы были сжаты, она закатила глаза, а потом закрыла их.

Билл вскочил на ноги и схватила ее за руку.

– Опять? – спросил он.

– Черт, – проговорила Мэган. – О боже!

Бет смотрела на свою старшую сестру округлившимися от ужаса глазами. Она еще ни разу в жизни ни у кого не видела подобного выражения лица и не слышала таких криков, какие вырывались из груди Мэг. Это было ужасно.

– Давай позову медсестру? – спросила она, пятясь к двери.

Жуткая гримаса на лице Мэган немного разгладилась, и она сказала:

– Не надо. Все в порядке. Это просто схватки. Все будет хорошо.

«Схватки, – повторила про себя Бет, – что это такое?» Это слово для нее абсолютно ничего не значило и лишь смутно ассоциировалось с механикой родов.

– На что это похоже? – поинтересовалась она.

– Это похоже на то, – начала Мэган, – как гигантский металлический кулак сжимает, крутит и тянет все твои внутренние органы до тех пор, пока ты почти не потеряешь сознание. Это самое отвратительное чувство, какое только можно себе представить. И знаешь, что я думаю: наша мать абсолютно бесполезна практически во всех отношениях, единственное, что меня всегда восхищало в ней, так это то, что, когда она рожала близнецов, ей пришлось пережить это дважды. В один и тот же день.

Бет улыбнулась. То же самое Мэган говорила после рождения Молли, и во время обеих беременностей пребывала в ужасе перед УЗИ, потому что боялась, что на экране увидит двоих младенцев.

– Прошло почти шесть лет, – проговорила Бет, и ее мысли обратились к Ризу. – До сих пор не могу в это поверить.

Мэган кивнула.

– Двадцать два, – вздохнула она. – Интересно, чем бы он сейчас занимался…

– Риз? – спросил Билл, глядя поверх своего журнала.

Они кивнули.

– Несчастная душа, – проговорил он.

– Мама в последнее время ходила к нему на могилу? – спросила Мэган.

Бет закусила губу и покачала головой.

– А ты?

Бет пожала плечами. Она понимала, к чему клонит сестра.

– Не то чтобы.

– Что значит «не то чтобы»? Я в том смысле, что либо ты была там, либо нет.

– Ладно. Я там не была.

– О боже, Бет…

– Знаю, – попыталась защититься сестра, – просто там так страшно. Я не люблю ходить на кладбище одна. Мне всегда кажется, что меня там изнасилуют или случится что-то еще.

– А ты не можешь сходить туда с папой?

– Верно. Но его почти никогда нет рядом. А если есть, то он всегда… занят.

– Занят чем?

– О боже. Не знаю, просто что-то делает. По-видимому, пишет свои мемуары, хотя я ни разу не видела их. Просматривает корреспонденцию. В общем, что-нибудь, чтобы только быть подальше от мамы и Вики.

Бет вздохнула. Она терпеть не могла разговоров о доме. Все это было как-то неправильно, ведь когда она находилась там, жила, занималась своей жизнью, все это казалось ей вполне разумным. Но Бет была избавлена от необходимости продолжать этот неприятный разговор, поскольку последовали следующие схватки, и ее сестра бросилась на подушку с криком:

– О боже, черт, вот дерьмо, дайте мне умереть!

У Мэг продолжались нерегулярные схватки, и Бет пришлось уйти из больницы, чтобы забрать Молли от няни. Врачи поговаривали о необходимости стимуляции, чтобы схватки участились и родовые муки не были столь ужасными. Но Бет казалось, что в ближайшее время ребенок все равно не родится и ей придется на всю ночь остаться с Молли, а завтра снова повторить все сегодняшние процедуры. Что, в общем-то, было прекрасно.

Около полудня она наконец-то дозвонилась Лорелее, которая сказала: «Ах, как чудесно, передай, что я буду держать за нее кулачки весь день. И Вики тоже, правда ведь, Ви?»