Великосветские игры - Паола Маршалл

Ребекка впервые видела Уилла в таком гневе. Он всегда держался чуть насмешливо или в крайнем случае недовольно. К немалому изумлению Ребекки, гнев Уилла не столько испугал, сколько смутил ее.

— Вы правы, — кивнула она. — Я совсем забыла про наблюдательность слуг. Разумеется, никто из них ничего мне не сказал. Про пари вы узнали от Гиба?

— Да, от него, — подтвердил Уилл. — Он пытался по-своему предостеречь меня, поэтому я прошу воздержаться от резких замечаний в его адрес.

— Я не собиралась бранить его, — примирительно заверила Ребекка. — Что же нам теперь делать?

— Для начала, Бекки, попробуйте почаще разговаривать со мной в присутствии слуг. Время от времени называйте меня «дорогим» и «милым», обменивайтесь со мной маленькими нежностями, как положено влюбленным парам: «Пойдем, прогуляемся, милый?», или «Сегодня чудесный день, давай прокатимся верхом и устроим пикник», или даже «Я не прочь пораньше лечь спать».

Ребекка покраснела.

— Я так старалась держать вас на расстоянии, что совсем забыла о посторонних…

— Слуги — это не посторонние, а домочадцы, Бекки. Они знают нас лучше, чем нам кажется. Постарайтесь помнить об этом сегодня вечером, когда мы удалимся наверх рука об руку и вы направитесь в мою спальню вместо собственной. И незачем держать меня на расстоянии. С этой задачей я справлюсь сам.

Уилл не хотел быть резким, но напряжение последней недели — нет, целого месяца — дало о себе знать. Он вел целомудренную жизнь потому, что легкий флирт и интрижки без любви были не в его вкусе. Он готов был даже терпеть неудобства, но не ожидал, что жить под одной крышей с Бекки будет так тяжело. К счастью, Бекки не возмутилась, а с раскаянием опустила голову. Уилл усмехнулся: мадам давно пора понять, что и ей свойственно ошибаться. Пусть для разнообразия почувствует себя виноватой.

За последние несколько лет Уилл узнал неприглядную изнанку внешне блистательной светской жизни. Ему было известно, что слуги не питают никаких иллюзий в отношении своих хозяев, даже когда продолжают раболепствовать перед ними, и не только слуги, но и целая армия людей, благодаря которым жизнь Бекки и подобных ей текла как по маслу. Эти люди развлекали знать, одевали ее, содержали игорные дома, лавки, театры и публичные дома.

Обо всем этом Бекки не имела ни малейшего представления, но не по своей вине — таким ее сделало воспитание. С тех пор как Уилл стал нищим, у него открылись глаза, он понял, как тяжело живется многим его соотечественникам. Он не искал причин подобной несправедливости, просто помнил, что так устроена жизнь. Именно поэтому Уилл был снисходителен к Гибу и мог понять Джорджа Массерена.

Не мог он сердиться и на Бекки: несмотря ни на что, она тоже была жертвой общества.

— Идем, — позвал Уилл с улыбкой и помог Бекки подняться. — Если уж мы не можем на самом деле быть любовниками или супругами, разыграем спектакль!

Ребекка охотно приняла оливковую ветвь. Однако ее тревожила мысль о предстоящем вечере.

Как и следовало ожидать, ужин не вполне удался. При всем внешнем спокойствии миссис Уилл Шафто едва притронулась к еде, и мистер Шафто неожиданно потерял аппетит.

Слуги украдкой ухмылялись, вспоминая, как дворецкий сказал утром в людской: «Похоже, им предстоит казнь, а не ночь вдвоем».

Гиб промолчал, даже когда вечером младший лакей возбужденно доложил: «Уж сегодня-то они точно лягут вместе. Он поцеловал ее у двери спальни, что-то прошептал на ухо и повел к себе!»

— Стало быть, сегодня ночью, — подытожил дворецкий. — Госпожа сказала горничной, что нынче она ей не понадобится.

— Так когда я получу свой выигрыш? — поинтересовался помощник буфетчика, который поручился, что сегодня ночью свершится долгожданное событие.

— Завтра, парень, завтра, — отмахнулся дворецкий. — Кто знает — может, они еще передумают! Завтра утром горничная расскажет нам, что творилось ночью в спальне.

Эта последняя сальность вызвала у прислуги приступ хохота, отзвуки которого чудом не долетели до спальни хозяев, где в одном кресле сидел одетый Уилл, а в противоположном углу — одетая Ребекка.

— Будьте благоразумны, Бекки, — убеждал Уилл. — Вы должны лечь в постель со мной. Необходимо предоставить слугам доказательства того, что мы были вместе. — И он коротко и нервно рассмеялся. К его удивлению, предстоящее событие тревожило его не меньше, чем Ребекку. Но робкая надежда на то, что они лягут в постель с известными целями, разбилась о непроницаемую маску на лице жены. Ребекка сидела с таким видом, словно ей нанесли непростительное оскорбление.

Наконец Ребекка нехотя встала. Сегодня днем она перенесла в комнату Уилла свою ночную рубашку, халат, туалетную воду, полотенце, туфли и маленький чепчик. Собрав свои вещи и скорбно взглянув на Уилла, она заявила:

— Я переоденусь в вашей гардеробной.

— Разумеется, — с поклоном ответил Уилл.

Но в этот момент в дверь спальни постучали. Не дождавшись ответа, в комнату ввалился Гиб.

— О, прошу прощения, мадам, сэр! — Он одарил обоих понимающей улыбкой и вышел. Уилл не успел и рта раскрыть.

Неожиданно Ребекка разразилась истерическим хохотом.

— Вот нас и застали! Теперь сплетни в людской наверняка прекратятся.

— Не сразу, — уточнил Уилл, который неожиданно воспрянул духом после краткого вторжения Гиба. — Напротив, теперь все навострят уши. В конце концов, этого события они ждали целую неделю. — Мысленно он добавил: «Как и я».

Не проронив больше ни слова, Ребекка скрылась в гардеробной. Уилл откинул голову и уставился на расписной потолок, где два Купидона парили над Венерой и Марсом, готовыми вкусить наслаждения, которые стали запретными для Уилла.

Спустя некоторое время Ребекка вышла из гардеробной в скромном халате, надежно скрывающем фигуру. С таким же успехом она могла бы облачиться в мешок. Уилл скривился и в свою очередь покинул спальню. Ребекка присела в кресло в самом дальнем углу от постели, внушающей ей робость. Как быть, когда Уилл явится сюда в ночной рубашке? Вернее, как он поведет себя? Ребекка невольно задрожала.

Когда Уилл наконец появился на пороге гардеробной, он нес свой халат в руках и был одет только в белую льняную ночную рубашку. Его волосы в беспорядке падали на плечи. Длинные и стройные ноги были босыми.

Ребекка ничего не могла с собой поделать: она уставилась на них. Уилл поймал ее взгляд и бросил халат на постель.

— На случай, если кто-нибудь еще вломится сюда, чтобы проверить, как идут дела, нам лучше оставаться полураздетыми.

— Вы хотите сказать, что и мне следует снять халат? — уточнила Ребекка, впервые выдавая свое волнение.

— А разве это так трудно? — насмешливо осведомился Уилл. — Неужели до сих пор вы не поняли, что это неизбежно?

Судя по выражению лица Ребекки, ни о чем подобном она и не подозревала, строя планы насчет замужества.