О, малышка! - Робин Уэллс

Парень отклонил голову в сторону, как боксер на ринге.

– Возьмите ее. – Он сунул ребенка Джейку. – Я не хочу, чтобы мне разорвали ухо, как нос моей подружке.

Маделин, отчаянно запротестовав, вновь потянулась к уху парня. Он отодвинулся:

– Нет, дружок, хватит. Я пошел.

Подросток, повернувшись к Джейку, протянул руку ладонью вверх. Поставив ребенка на пол, тот вынул из кармана деньги и протянул их мальчишке.

Маделин подошла к кровати Энни и начала карабкаться на нее. Энни хотела протянуть ей руку, но мешала капельница. Она улыбнулась:

– Привет, дорогая.

– Ма-ма, ма-ма-ма.

– Она что, сказала «мама»? – удивился Джейк.

– Да, – улыбнулась Энни девочке.

– Она говорит?

– Учится говорить.

– Ма-ма, ма-ма, – повторила Маделин, потянувшись к трубке капельницы.

Энни изумленно уставилась на Джейка. Мужчина, который раньше был безупречно ухожен и дорого одет, стоял перед ней в мятой грязной рубашке и галстуке в черных пятнах. Его серые брюки были мокрыми, штанины подвернуты, и он каким-то образом умудрился потерять свои носки. Он напоминал жертву кораблекрушения.

– Что стряслось?

– Переодевал Маделин.

– Это все она?

Джейк мрачно кивнул:

– На самом деле все не так страшно. – Он шагнул к Энни, в его глазах была забота. – Самое главное – как вы?

Сердце Энни забилось чаще, когда он подошел к ней.

– Думаю, обойдется.

– Вам больно?

– Не очень. Меня основательно накачали лекарствами. – Голова Маделин показалась над краем матраса. Энни погладила кудряшки малышки. – Мне сказали, что я должна находиться здесь день или два.

– Да, я слышал. Я позабочусь о ребенке.

Даже в таком заторможенном состоянии Энни понимала, что ее возможности ограничены. Но она и сама не знала, что чувствует: беспокойство или облегчение.

– Мне очень жаль, что вам приходится этим заниматься. Она может быть настоящим наказанием, за ней постоянно нужно следить…

– Я это понял. Энни колебалась.

– Я бы хотела, чтобы она оставалась в знакомой обстановке. Я… не хочу, чтобы вы увозили ее в Талсу.

– Хорошо. Я останусь с ней в вашем доме. Энни тяжело сглотнула, у нее пересохло во рту.

– А ваша жена? Она не будет против? Или она приедет и поможет вам?

Его лицо помрачнело.

– Моя жена умерла.

Энни испытала смешанные чувства. Она еще не пришла в себя после наркоза, но чувствовала неимоверное облегчение. Ей не хотелось, чтобы во всем этом принимала участие другая женщина.

– Я не знала. Мне очень жаль.

Джейк кивнул и посмотрел на ребенка, который пытался залезть под кровать.

– Расскажите мне, как надо ухаживать за Маделин, чем ее кормить. Что она ест?

Энни казалось, что ей мозги обложили ватой. Она постаралась собраться с мыслями.

– В основном что-нибудь такое, что она может разжевать. В холодильнике стоит кастрюля с куриной лапшой, Мэдди ее любит, в кладовке несколько банок с детским питанием. Она любит яблочный сок, бананы, персики, сыр… Пьет молоко и сок. Педиатр дал мне список продуктов, подходящих для ее возраста. Он на дверце холодильника.

– Прекрасно. Что еще?

– После обеда она часа полтора спит. Маделин любит, чтобы ей читали и укачивали. Любит кататься в коляске и качаться на детских качелях на заднем дворе.

Свободной рукой Энни дотронулась до своих волос.

– Ложится спать в восемь часов. Перед этим я ее купаю. Наливаю воду ей до пояса – не слишком холодную и не слишком горячую – и никогда не оставляю ее в ванне одну. Ни на секунду. – Она посмотрела на Джейка. – Это серьезно. Если звонит телефон или звонят в дверь, я или не обращаю на это внимания, или вынимаю ее из ванны и беру с собой.

Джейк серьезно кивнул.

– Она любит играть со своей резиновой уткой и лодочкой, и, если за ней недосмотреть, то наестся мыла. – Энни устало закрыла глаза.

– Ее пижамки в верхнем ящике комода в ее комнате. Она любит выпить бутылочку молока перед сном. Потом ей надо вытереть рот мокрой салфеткой.

В палату вошла сестра и, улыбнувшись Джейку, сказала:

– Вашей жене нужно отдохнуть.

Сказанное застигло Энни врасплох.

– О, это не мой муж. Щеки сестры порозовели.

– Извините. Ребенок так на него похож. Я думала, что это отец ребенка.

– Я и есть отец. – Джейк сказал это сестре, но смотрел в глаза Энни.

Сестра замерла, открыв накрашенный розовой помадой рот. Она покраснела:

– Ну… все равно, вам пора уходить. Время посещений у нас ограниченно. Вы можете навестить свою… э, подружку, когда ее переведут в обычную палату.

Энни, потянувшись, взяла руку Джейка в свою. Его рука была теплой и сильной, и она почувствовала необъяснимое желание прижаться к ней.

– Вы как следует позаботитесь о Маделин? Правда?

– Я обещаю.

– Обещайте мне еще кое-что, – сказала Энни низким голосом. – Что вы ее не украдете.

– Украду? – Джейк сдвинул брови. Энни попыталась кивнуть.

– Я знаю, что вы хотите права на опеку и… – Она затаила дыхание. Генри советовал ей договориться с Джейком. Сейчас подходящее время сказать ему, что Энни готова обсудить это позже, но она не могла заставить себя сделать это. Она не хочет делить своего ребенка с кем бы то ни было. Дрожащим голосом она сказала: – Я нужна Маделин, а она нужна мне.

Джейк молча смотрел на нее. На какой-то момент ей показалось, что его взгляд смягчился.

– Маделин и я будем здесь, когда вы выпишитесь.

Энни не понимала почему, но она ему поверила. Наклонившись, Джейк взял ребенка на руки. Маделин отчаянно запротестовала.

– Ваша задача – поправляться. Я завтра привезу к вам Маделин на свидание.

Энни смотрела, как они выходят из комнаты. Маделин выглядывала из-за плеча Джейка и вовсю ревела. У Энни сердце разрывалось от переживаний.

– Она любит, чтобы ей перед сном читали и укачивали. Еще она любит, чтобы ей пели колыбельные.

Маделин заплакала еще громче. Джейк плотнее обхватил ее и повернулся к Энни.

– Извините, я не расслышал.

– Она любит колыбельные, Джейк, и обычно перестает плакать, если ей дают «Бинки».

Девочка рыдала ему прямо в ухо. Джейк так странно на нее смотрел, что Энни не поняла, расслышал ли он, что она ему сказала. Потом, кивнув, он распахнул дверь.