А и Б сидели на трубе... - Алика Смехова

– Да пошли вы все… – зло сказала она и вышла вон.

Ночью Борис не пришел к ней в спальню, утром не зашел поцеловать, днем не звонил из офиса, а вечером вернулся очень поздно. Арина его дожидалась.

– Давай поговорим, – предложила она.

– Не о чем! – отрезал Борис.

– Я прошу, пожалуйста, давай поговорим!

– Говори.

– Прости, я была не права. Ты еще ни разу не заставлял меня ревновать, я потеряла голову. И потом, мне показалось таким обидным то, что твой помощник подбежал к ним номер телефона для тебя записать!

– Значит так, – ответил Борис, – телефон он записал для себя. На первый раз я тебя прощаю, но одного моего прощения мало. Завтра же ты попросишь извинения у моего помощника. И вообще, отныне я запрещаю тебе плохо отзываться о моих людях, что бы они ни делали. Они знают меня, а я – их. Ты человек новый, а мы вместе прожили жизнь, и они мне дороги! – И он улыбнулся. Это означало: конфликт исчерпан. Борис был доволен, что Арина признала свою вину, он обнял ее, поцеловал и, выпив на кухне какие-то таблетки, прошел в спальню.

– Опять ты пил свое китайское зелье? – нежно спросила она, когда он лег и требовательно развернул ее к себе.

– Ну да, а почему ты спрашиваешь?

– Ты легко переходишь от одного настроения к другому, словно переворачиваешь страницу.

– Китайская медицина меня держит, с моей нагрузкой без этого не выжить. Ты тоже должна попробовать.

– А как ты узнал об этом докторе?

– Его нашла моя служба безопасности. Он был военным врачом в китайской армии. Завтра я тебя к нему отправлю, чтобы ты больше не бросалась на людей.

И хотя ночь прошла в теплых объятиях, горькая печаль не покидала Арину. На следующий день она поехала к Борису в офис, попросила извинения у бесстрастно его принявшего помощника, а потом ее отвели к китайскому доктору. Там ей делали массаж, пичкали какими-то таблетками, постоянно меряли пульс, но никаких изменений ни в самочувствии, ни в настроении не произошло.

«Может, Борису они дают что-то другое?» – вспомнила она его реакцию на таблетки.

Борис принимал их по схеме, и если прием таблеток совпадал с приемом алкоголя, становился неадекватным. Арина заметила, что чаще всего именно тогда они и ссорились. В один из таких дней, в воскресенье, Борис сообщил о неожиданном звонке и неотложной встрече. Вернулся он ночью, пьяный и злой, и сказал, что на встрече ему показали секретные файлы, где среди прочих знаменитостей была Арина, занимающаяся сексом с агентом ФСБ. Это было нелепо и даже комично, но Арина видела, что он страдает, и растерялась. Она не знала, как реагировать, а он кричал и плакал. Оправдываться было бы нелепо, да ее бы и не услышали. Наконец он успокоился, сказал, что прощает все, что было до него, и что он дал миллион долларов за то, чтобы файл стерли, а ее досье уничтожили. Это было бредом сумасшедшего. Арина не на шутку разозлилась. Опять миллион! Что, миллион – эталонная мера всему на свете?! Но почему? Почему не пятьсот тысяч – или не десять миллионов, в конце концов! Немного успокоившись, она попыталась объяснить Борису, что бурной сексуальной жизни у нее не было и она может по пальцам перечислить своих любовников, но тот не захотел ничего слушать. Не раздеваясь, он лег прямо на пол, на кухне. Арина тщетно пыталась его успокоить, уговорить лечь в постель. Тогда она поднялась в комнату Алеши, который те дни проводил у Толика, и заснула на его кроватке, а когда проснулась, Бориса дома не было.