Сад Персефоны - Нэн Эскуит

— Ты была все время с Хардингом?

— Ну конечно. Где же еще я могла быть?

— Ты сказала, что едешь на пикник. Я думал, что это будет днем, а ты устроила себе ночное приключение при лунном свете!

Голос его звучал насмешливо.

— Мы отправились в Тивиттос. Но мои приходы и уходы вряд ли тебя касаются!

Он приблизился ко мне на шаг, и глаза его сузились.

— Ты собираешься выйти замуж за Майка Хардинга? — выпалил он.

Мгновение я смотрела ему прямо в глаза. Затем пожала плечами с безразличием, которого далеко не испытывала.

— Не знаю. Я еще не решила.

— Но он сделал тебе предложение?

Я медленно ответила:

— Не понимаю, какое отношение это имеет к тебе? Но если ты хочешь знать, то да. И я обдумываю этот вопрос очень серьезно. А теперь извини, я хотела бы пойти наверх, к Ники. — Я попыталась протиснуться мимо него, но он схватил меня за руку:

— Ты оставила его на целый день, и еще несколько минут не имеют значения!

Его карие глаза впились в мои. Его дыхание чувствовалось на моей щеке. Инстинктивно я отпрянула, отодвигаясь от него. А он задумчиво произнес:

— Надеешься, что, выйдя замуж за Хардинга, ты сможешь не возвращаться в Англию, не так ли? Из этого ничего не выйдет, если только ты в него не влюблена.

— Откуда ты знаешь, влюблена я или нет? — Я запнулась. Моя слабая попытка проявить воинственность и независимость начала таять. Меня снова охватила неуверенность, которую заставлял испытывать только Пол. Это было как-то связано с его близостью, ощущением его пальцев, крепко державших мои. Я подумала о долгих месяцах, которые провела, оторванная от людей, совершенно безмятежно. А здесь, на Меленусе, казалось, каждый день приносил мне какие-то запутанные дела или конфликты. Я одновременно чувствовала потрясение и боль, как ощущает себя замерзший человек, когда начинают отогреваться его члены.

Пол крепче сжал мое запястье одной рукой, другой обнял меня так, что оба моих локтя оказались прижатыми к телу. Я не могла пошевелиться, а он нагнулся еще ближе и тихо спросил:

— Так ты влюблена или нет?

Я не могла выносить этот пронизывающий взгляд и посмотрела через его плечо:

— Я… я не уверена.

Случилось ли это потому, что перед этим меня целовал Майк? Он назвал это процессом смягчения. Может, это Майк помог растопить лед вокруг моего сердца? Кровь побежала бурно и горячо, и все во мне откликнулось, когда губы Пола прижались к моим.

— Может быть, я могу помочь тебе принять решение?

Мне показалось, что я ожила. Это был трепет и то самое чудесное ощущение, которого я ждала с первого мгновения, когда встретила Пола, а он взглянул на меня глазами Алексиса. Неужели я увидела в нем моего молодого мужа, которого так любила? Я не знаю. Я ничего не сознавала, ощущая только смятение, когда Пол отпустил мои руки и притянул меня ближе к себе. Казалось, помимо моей воли, руки обхватили его плечи и коснулись кудрявых черных волос на шее. Неожиданно были забыты время и место, и я оказалась потерянной, утонувшей в приливе чувства, которое не ждала и не хотела никогда больше испытать.

Я не помню, сколько времени мы так стояли, как долго длился этот поцелуй, который перешел в другой, еще более глубокий и страстный, а потом еще в один и еще. Мы как будто слились в одно целое — тесно прижавшись друг к другу телами, с переплетенными руками. Но внезапно я пришла в себя и высвободилась из его рук. Объятия ослабли, я отодвинулась и отбросила с лица растрепанные волосы.

Он стоял так близко. Я могла видеть, как вздымается и опускается его широкая грудь — как у человека, только что остановившегося после бега.

Он сказал взволнованно:

— Что такое? Что случилось, Стейси?

Я сама не знала. Просто какое-то внезапное чувство тревоги охватило меня, и я поняла, что это не Пол, которого я хотела и который был мне отчаянно нужен. Это был Алексис. Я страстно желала, чтобы меня любил призрак.

— Прости. Это было безумие. Я не хотела… — Слова замерли у меня на губах, и я отвернулась.

Пол схватил меня за руку:

— Не убегай от меня, как испуганная школьница. Я люблю тебя. Ты должна это знать. Я влюбился в тебя с того самого вечера в «саду Персефоны». Разве ты не помнишь? Мы говорили об Алексисе и о моем отце. Мне было жалко тебя, но неожиданно я почувствовал нечто другое, большее, чем жалость, гораздо большее. Я начал влюбляться в тебя. Сегодня я ревновал к Майку Хардингу. Я представил себе, что он занимается с тобой любовью, и понял, что хочу, чтобы ты принадлежала мне.

Вся дрожа, я освободила свою руку.

— Пожалуйста, не говори так! Это бесполезно. Ты слишком похож на Алексиса. Это… это смущает меня. Я в тебя не влюблена. То, что я чувствую к тебе, это чисто физическое влечение, своего рода рефлекс. Как будто Алексис занимается со мной любовью, и это его я все еще желаю, не тебя! — в отчаянии воскликнула я.

Его глаза сузились. Не сдвинувшись места, он, казалось, отдалился от меня.

— Понятно. Ты чувствуешь, что его призрак стоит между нами?

— Что-то в этом роде. О, я знаю, что это звучит глупо, истерично, но если бы ты не был так на него похож! Я не могу отделить тебя от Алексиса в своем сознании. Когда ты сейчас поцеловал меня, все вернулось, вернулось то, что я чувствовала. Я хотела, чтобы все было по-прежнему. — Я прижала руку к своему пылающему лбу. — Все кажется таким призрачным!

Он медленно произнес:

— Я понимаю это, как ты говоришь, смущение. Это не имеет отношения к предложению Майка, которое ты, как ты сказала, серьезно обдумываешь. Главное для тебя в том, можешь ли ты выйти за него замуж, потому что с ним сможешь начать все с чистого листа. Это так?

— Я думаю, что да. За исключением того, что у меня нет никакого чувства, никакой эмоциональной реакции. Я хочу сказать, не только к Майку, но и вообще ни к какому мужчине. С тобой все по-другому. Только что я была готова броситься очертя голову в твои объятия, отдаться течению событий просто потому, что ты каким-то образом занял место Алексиса в моем сознании и в моих чувствах.

Он сумрачно взглянул на меня:

— И это было бы плохо?

— Это было бы невозможно. Неужели ты не понимаешь? Это были бы фальшивые отношения — эмоциональная подмена. Я не знаю, как назвать это в терминах психологии, но знаю точно, что это была бы весьма слабая основа для чего-то большего, чем просто приключение. — Я подняла глаза и встретила его пристальный взгляд. — И я этого не хочу!

Он спросил тихо:

— Со мной или вообще?

Я снова отвернулась:

— Вообще. Потому что я люблю Алексиса и мы были с ним счастливы. Я хочу таких же гармоничных отношений. Иногда мне кажется, что я жду невозможного, что во второй раз такого быть не может.