Cкрипачка для альфы - Теона Рэй

Я с ногами залезла на лавочку, и, закрыв глаза, достала скрипку. Улыбнулась солнышку, и вдохнула полной грудью чистый теплый воздух.

Я играла как никогда.

В каждую композицию вложила столько любви, столько горечи и печали, что не ощутить это было невозможно.

Музыка ласкает меня, с каждой секундой все сильнее проникая под самую кожу, и разливается по телу обжигающе горячим океаном чувств. Она врывается в душу, терзает сердце, и дарит мне космическую невесомость.

Я забыла обо всем. Пока я играю — ничего не имеет значение больше, чем я и моя музыка.

Шерил, жаждущая меня убить. Эдриан, которому плевать на чувства других. Моя свобода, которой больше нет. И моя жизнь, которая может внезапно оборваться.

К черту.

Пошло оно все к черту.

Опустила руки, перевела дыхание. Медленно открыла глаза.

Вот блин.

— Ты хорошо играешь, — хриплым голосом сообщил мне Эдриан. Он сидел прямо на траве, напротив лавочки, и неотрывно смотрел мне в глаза.

Играть прилюдно я не стесняюсь, но сейчас почувствовала себя неловко. Словно за мной голой подсматривают в душе.

— Спасибо, — я села, и положила скрипку рядом с собой. — Моя мама пианистка, и поэтому я с детства обучаюсь музыке. Несколько лет играла в рок-группе, пока…

С чего это я так разоткровенничалась? Прикусила язык, и принялась внимательно разглядывать свои сандалии. Единственная обувь без невероятно высоченного каблука, которые я отыскала в гардеробной Шерил.

— Пока что?..

— Уже не важно. Все равно я там больше не играю.

На улице была слишком хорошая погода, чтобы идти в дом, а Эдриан уходить не хотел, и мы проболтали около часа. Обо всем и ни о чем.

Он рассказал немного о себе, о своем клане. О семьях, которые тут живут. О семье Кристофера.

И чем больше он рассказывал, тем отчетливее я понимала, что людям знать о них нельзя. Ни в коем случае.

Представила испуганные глаза маленького Лиама, когда он наблюдает за тем, как люди убивают его родителей, и остальные семьи, и мне самой стало страшно. Конечно, не все люди жестоки, но… К сожалению, реальность такова, что если ты не похож ни на кого — ты изгой. А тут целое поселение, ни на кого не похожих, оборотней. Опасных чудовищ.

Чем руководствовалась Шерил, когда нападала на меня — неизвестно. Так же не ясно, почему она не дала мне уйти. Но, то, что не все оборотни злые и жестокие, я чувствовала нутром, а Эдриан заверил меня, что это был первый случай нападения оборотня на человека. И ему самому не понятно, что ею двигало.

И я ему поверила. Ну не сожрать же она меня хотела, в самом-то деле.

Эдриан разговаривал со мной спокойно, как с хорошей знакомой. Не пытался меня подколоть, или унизить, как тогда. И расстались мы на приятной ноте. Он ушел в дом, сказал, что ему нужно кое-куда уехать, а я еще долго сидела на траве и улыбалась солнцу.

Мимо меня шурша гравием проехал черный мерседес, выехал за забор и скрылся из виду.

Я буквально гипнотизировала ворота, в ожидании пока они закроются, но прошла минута, вторая, пятая, а выезд все так же оставался открытым.

Он забыл закрыть ворота за собой.

Просто забыл.

Глава 18

Эта мысль стучала у меня в висках пока я, на негнущихся ногах шла туда, где заканчивается мое заточение, и начинается свобода.

Остановилась, прижала к себе скрипку одной рукой, смычок — другой. Воровато оглянулась по сторонам, выглянула за забор — никого.

Фух…

Так, собралась.

Моей скорости мог бы позавидовать самый крутой марафонец. Я бежала, не разбирая дороги, в лес, чтобы не быть замеченной случайными прохожими.

И в этом была моя ошибка.

Я быстро выдохлась, легкие нещадно болели, в боку закололо. Перешла на быстрый шаг, все дальше углубляясь в чащу. Вскоре, кроны деревьев практически закрыли меня от солнечных лучей, и идти стало тяжелее.

Когда пришло осознание, что я черт знает где — было уже поздно. Вокруг лес, такой густой, что я не видела, что находится впереди. Деревья росли так близко друг к другу, что мне приходилось буквально втискиваться между ними, чтобы пройти дальше.

Знать бы еще, куда я иду.

Не знаю, сколько часов я бродила между деревьев, но уже окончательно стемнело, а я пришла в то же место, где была совсем недавно. Осознав, что хожу по кругу — прокляла саму себя за глупый побег самыми матерными словами, какие только вспомнила.

Я содрала кожу на ногах о сухие ветки, валяющиеся на земле, поцарапала и без того ободранную в аварии руку, и мечтала только о бутылочке воды. Губы пересохли и потрескались, а в рот — словно песка насыпали.

Еще и дождь пошел. Густые ветви деревьев сначала защищали меня, но дождь пробрался и через них, и вот сижу я на поваленном дереве мокрая насквозь.

Сложила ладошки лодочкой, собрала капли дождя, сколько смогла, и… выпила эту воду. Никогда бы так не сделала в другой ситуации, но сейчас я от жажды готова была пить из любой лужи.

Накатила мимолетная жалость к себе, заплакала. Плакала я недолго, потому что сил не осталось даже на это, и уверенно встав на ноги, пошла на поиски какой-нибудь ямы, чтобы переночевать.

Невообразимо глупая идея — ночевать в лесу, жаль, выбора нет. Я бы сейчас с удовольствием вернулась в дом оборотней, найти бы только тропинку, по которой я вот сюда пришла.

— Вот сожрет меня енот, пока я сплю, ты будешь в этом виноват! Только сомневаюсь, что совесть тебя хоть каплю будет мучить. — Иду, еле передвигая ноги, и ворчу под нос на Эдриана. А кто виноват, как не он? Это же он оставил ворота открытыми!

Я крайне сильно… удивилась, скажем так, когда лес вдруг закончился. Вот просто закончился и все. Я даже обернулась несколько раз, не веря своим глазам. А впереди — трасса. Пустая, ни одной машины не видно, но, черт возьми, это дорога домой!

Счастливо рассмеялась и припустила бегом к заветной цели, забыв про усталость.

Добежала, положила скрипку на обочину, согнулась, упершись ладонями в колени, чтобы перевести дыхание. Обняла себя за плечи, пытаясь хоть немного согреться.

Хруст сухой ветки