На горизонте – твоя любовь - Нетта Хайд

Однажды, возвращаясь домой из кафе, я попала под дождь и остановилась под крышей какого-то здания. Я заметила дрожащего Себастьяна лежащим среди мусора, как будто его выбросили, потому что он не такой, как все остальные.

И что с того, что у него огромные зеленые глаза, седые усы и нет шерсти? Из-за этого он не становится менее прекрасным.

С того самого дня он стал тем, о ком я забочусь, тем, кто ждет моего возвращения и греет ночами своей температурой.

– Оу, милый, пойдем, я дам тебе вкуснейший паштет из говядины, – говорю Себастьяну, когда он начинает мурлыкать и изучать мое лицо мокрым носом.

Прижимая его к своей груди, я направляюсь в сторону кухни, покрытой полумраком, и корнями своих волос, чувствую что-то странное… Как будто здесь кто-то есть.

Ключи от квартиры есть только у меня. Эван, по нашей договоренности, должен уехать обратно в Нью-Йорк, где его ждут лучшие два месяца с массажистами и тренерами, которые «поправят» его здоровье. А если быть еще точнее, то он был здесь всего один раз, когда помогал мне перевезти вещи.

Осторожно включаю свет, готовая опустить Себастьяна на пол и изувечить того, кто смог вломиться на мою территорию, но никого не вижу. Здесь есть только две живые души – я и мой кот.

Меня охватывает странное чувство, и я хожу из комнаты в комнату, думая, что он где-то здесь. Я слышу его запах, тот самый, который слышала сегодня, когда тесно общалась с ним, выплевывая в его сторону свой яд.

Я не могу ошибаться. Это точно он. Но… как он смог войти сюда? Откуда он узнал адрес? Что вообще за бред происходит? Неужели, я рехнулась?

Опустив Себастьяна на кровать, я открываю окно настежь, желая проветрить квартиру и избавиться от намека на то, что он мог здесь быть. Опершись об оконную раму руками, я наклоняюсь и наполняю свои легкие свежим воздухом. Затем рассматриваю прекрасный вид на ночной Лос-Анджелес. Смотрю на машины, которые стоят у домов, и думаю о том, справлюсь ли я, смогу сделать все, как нужно. Но тут же в голову вкрадываются сомнения. Может быть, все это зря? Возможно, мне следовало бы сидеть в Нью-Йорке и не высовываться?

Особенно тяжело мыслить об этом после разговора с Эви. То, что она рассказала мне об отце Диаза, я слышала впервые, но то, по какой причине она решила мне это рассказать, меня очень сильно удивило.

Неужели, я всем своим видом показываю, что мне на него не все равно? Что ж, я буду стараться до тех пор, пока не сделаю то, что стоит на первом месте в моем списке. И это больше не сердце Хантера.

***

Следующим утром я добираюсь на такси в компанию и сразу же приступаю к разбору документов, которые мне предоставил один из сотрудников, желая разгрузить сильно занятого Хантера Каттанео.

Подумать только, тот парень, который не обладал терпением, избивал людей и любил трахаться, – сейчас является генеральным директором и занимается важными делами, которые помогают процветать бизнесу его папочки. Какой потрясающий сын у него вырос! Аж плакать хочется, но я не буду.

Пролистывая один из документов, я замечаю одну ошибку, которая может очень сильно ударить по финансам компании. Закрыть на это глаза и просто забыть? Нет, ведь я исполнительный директор и обещала, что буду делать все возможное, чтобы компания процветала. Пока что.

Я решаю обратиться к Ройсу с целью того, чтобы он своими ножками добрался к Хантеру и сообщил ему эту прекрасную новость. Но, к дикому огорчению, этот парень говорит мне, что слишком занят обсуждением одной проблемы с охранником на первом этаже.

«Что ж, Галатея, дай своему креслу три минуты отдыха от твоей задницы, и пойди прогуляйся до его кабинета сама».

Оставив свое воспитание за порогом его кабинета, я решительно толкаю дверь без стука и вижу его, удобно устроившегося в кресле. На нем до тошноты шикарный костюм, а черные очки на его глазах заставляют меня задуматься о том, что он спит.

Возможно, у него была потрясающая ночка с какой-нибудь грудастой брюнеткой, которая не давала ему времени на сон? И нет, я совсем не ревную, мне ведь все равно. Но тем не менее, что-то внутри меня решает позлить его еще больше.

Чтобы не создавать шум, я снимаю свои туфли и осторожно пробираюсь к его столу, продолжая рассматривать его умиротворенное лицо без единого намека на то, что он вообще дышит.

«Он ведь не мог умереть? Да ну, бред какой-то».

Высоко подняв папку, в которую предварительно сложила нужные документы для проверки, я бросаю ее на стол, предвкушая испуг или что-то другое, что обязательно повеселит меня, но вместо этого получаю обворожительно-соблазнительную улыбку.

– Доброе утро, Дейенерис, – говорит он, спуская на переносицу солнцезащитные очки. – Соскучилась по мне?

«То есть все, что я только что делала, ты прекрасно видел и просто молчал?!»

– Очень, – с нотками сарказма произношу я. – Я по делу пришла, а не потому, что, вы, мистер Каттанео, решили поболтать на личные темы. У вас прекрасно получается делать это с Милли. Ой, точно! Прошу прощения, из моей головы совсем вылетела ваша просьба. Пойду с этим к Милли, – разворачиваюсь, собираясь уйти.

– Ангел, она не моя, – это раз. Два, ты что, ревнуешь? – спрашивает он тоном, который невозможно разобрать из-за бешено бьющегося сердца. Моего сердца.

– Что вы, мистер Каттанео, я всего лишь собираюсь последовать вашему указанию, – произношу я, мило улыбаясь.

– Что бы я ни говорил, Дейенерис, для тебя мои двери всегда открыты, – говорит он, поднимаясь с кресла и направляясь ко мне. Хищно. Уверенно.

– Попрошу вас убавить тональность. И хватит называть меня своими тупыми прозвищами! Раз и навсегда вбейте в свою голову, что перед вами стоит не та, которую вы знали. Перед вами совершенно другой человек. Пожалуйста, относитесь ко мне и моему выбору с уважением, – цежу сквозь зубы.

– А кто сказал, что я не уважаю тебя, Тея? – спрашивает он, загоняя меня в угол собственных мыслей. – Еще как уважаю, но вот убавить тональность мы с тобой можем в другой обстановке. Например, на этом столе, если хочешь. Хотя, да, – говорит он, снимая очки и задумчиво смотря на меня, – в этом случае тональность только повысится.

«Он издевается?! Нет, он сейчас серьезно? А он