Капризная невеста - Айрис Оллби

– Джоэл! – у нее перехватило дыхание.

Он отступил, ценой огромного усилия, с вызовом, почти враждебно глядя на нее.

– Так, значит, ты меня не любишь? Ты передумала? – Голос у него дрогнул, словно упрекая ее за равнодушие. Лицо его помрачнело и повзрослело.

Ситуация была взрывоопасной.

– Джоэл, прошу тебя, так нечестно. Ты же пригласил меня в Кумбалу не для того, чтобы просто переспать со мной. – Она запиналась, не зная, как объяснить ему. – Я так не могу, Джоэл. Прости, прости меня… – Она попыталась отстраниться, пораженная его страстью и тем, что не могла ответить на нее.

– Ничего, ничего! – Он прижался щекой к ее волосам. – Это я должен просить прощения. Просто я никогда прежде не испытывал таких чувств. Разве я виноват, что хочу любить тебя? Ты такая прелестная, такая очаровательная. Не говори, что это не так. Поцелуй меня, Пейдж, ну пожалуйста. Пейдж, прошу тебя, ради бога, поцелуй меня сама.

Она потянулась к нему в каком-то странном недоумении, с нежностью, почти… сочувственно. Джоэл резко нагнулся к ней, побелевшими пальцами впился в ее плечи, притягивая девушку к себе. Как утопающий, который тянется за глотком свежего воздуха.

– Пейдж, у нас так мало времени… Боже, любовь моя, ты словно шелк! – Голос его был настойчивым, хриплым от желания. – Я же небезразличен тебе, правда? Ответь мне, Пейдж!

Она прильнула к нему, ощущая смутную тревогу при мысли, что кто-то может увидеть их на веранде.

– Конечно, ты небезразличен мне, Джоэл, – сказала она мягко. – Ты же сам знаешь!

– Ничего я не знаю! Хотел бы, но не знаю. Но скажу тебе одно, детка: я тебя никогда не отпущу. Никогда. Ни к кому.

Наступило долгое молчание. Пейдж казалось, будто она стоит на краю пропасти, а рядом – чужой человек с безумными горящими глазами.

Она что-то слабо, протестующе забормотала.

– Не бойся, любимая, – нежно сказал он, вновь становясь самим собой. – Я не собираюсь делать глупостей. Просто из-за тебя я сам не свой! Пойми меня.

Отступать ей было некуда. Она подняла на него глаза, потом взглянула куда-то вдаль, затем вновь на него – в полном отчаянии.

Он ласково провел рукой по ее волосам.

– В твоих глазах тень, Рыжик! Почему?

Она прижала рукой жилку, трепещущую на горле.

– Я должна объяснить тебе, Джоэл, – сказала она осторожно. – У меня своя голова на плечах.

– И что это должно означать? – спросил он отрывисто.

В глазах ее внезапно вспыхнул гнев.

– Это означает, что у меня есть права. И мои желания – они также имеют для меня значение, Джоэл.

Он скользнул взглядом по ее нежному лицу, по тонким плечам и изящной груди.

– Конечно! Но попытайся понять и меня, дорогая. Я в ужаснейшем состоянии. Я так хочу тебя! Ты нужна мне, будь я проклят, если смогу жить без тебя!

Она не сводила глаз с его лица, покрытого золотистым загаром, и вдруг подумала, что, пожалуй, он говорит правду.

Он взял ее лицо в свои ладони бережно и нежно.

– Выходи за меня замуж, Пейдж! – Она не шевельнулась, не кивнула, но и не отпрянула, и он нашел ее губы. – И не подбирай причин для отказа, их все равно не существует. – Поцелуй стал жестким, как наказание. – Я дам тебе все, о чем ты только пожелаешь. Рано или поздно я стану очень богатым человеком. – Он вдруг встряхнул ее: – Если бы ты любила меня, ты бы сразу сказала да. Продаю себя, словно залежалый товар! Если б ты только знала, сколько девиц… – От раздражения он не смог даже договорить.

– Пожалуйста, Джоэл, я лишь прошу дать мне немного времени.

– Ну как ты не можешь понять, что я не в силах больше ждать! Ты так прекрасна и в то же время так жестока. Ты не хочешь ничем поступиться.

Во рту ее появился привкус меди. Джоэл не смирится с поражением, с самого детства он ни в чем не знал отказа. То, о чем она раньше подозревала, стало ей теперь совершенно ясно.

– Выходит, хочу я того или нет, приехав в Кумбалу, я взяла на себя определенные обязательства? – Она развела руками, принимая это как данность.

Грусть в ее голосе отрезвила его.

– Не смей так говорить! Никогда! Боже, такое впечатление, будто я чем-то оскорбил тебя. Ты очень странная девушка, Пейдж, но я люблю тебя.

– Тогда дай мне немного времени, Джоэл. Я так представляла себе эту поездку – нужно лучше узнать друг друга. Сойтись – всегда легко, а вот разойтись бывает сложнее. Так мне кажется, Джоэл. Так уж я устроена. И измениться не могу. Мне нужно самой решить, что я хочу.

Взгляд его затуманился, лицо стало задумчиво-сосредоточенным.

– Только никогда не лги мне, это все, о чем я прошу.

Она недоуменно взглянула на него.

– А не могли бы мы поговорить о чем-либо другом? Давай не будем ссориться в первый же вечер. – Губы ее неожиданно задрожали, и он почувствовал смущение.

– Прости меня, Пейдж… это то, что называется техника натиска. Похоже, я потерпел неудачу. Давай лучше выпьем чего-нибудь холодненького. Я принесу. Присядь, подожди немного.

Проклиная свою больную ногу, он поспешил в дом, широко улыбнувшись ей напоследок.

– Не волнуйся, Рыжик. Все будет в порядке!

Оставшись одна в полутьме террасы, Пейдж не знала, что и подумать. Была ли она искренна с Джоэлом? Неискренна сама с собой? А с другой стороны, ей ведь не обязательно решить все за один день. Как там говорил Тай: «Не давайте Джоэлу завлечь себя, если сами этого не хотите!» Это верно. Он готов был пренебречь ее желаниями. Не из-за этого ли в Кумбале он показался ей совсем другим человеком?

В городской суете одна лишь мысль о встрече с ним наполняла ее радостным предвкушением. А здесь, в Кумбале, хотя он показался ей даже более красивым и независимым, она чувствует некую удивительную отстраненность. Поцелуи его ей приятны, они очень чувственны. Может, это просто какая-то извращенная, чисто женская реакция, как бывает у невесты перед свадьбой? Какое-то блестящее насекомое запуталось у нее в волосах. Наконец Пейдж вызволила его, оно расправило у нее на ладони прозрачные крылья, и она стряхнула его изящным движением, отослав в буйство ночной жизни.

Внезапно до нее донесся хруст гальки, и Тай Бенедикт вступил в край света, падавший из окон комнаты. Он начал подниматься по лестнице, не заметив ее в густой лиловой тени. Но ей было хорошо видно его загорелое лицо, темные волосы, расстегнутую на груди светлую рубашку. Тай Бенедикт показался ей невероятно привлекательным. Она чуть заметно шевельнулась, и он с небрежной грацией обернулся к ней.

– А, привет, красавица. Как дела? Мурашки пробежали у нее по шее, по спине, словно в сладостном предвкушении. Она сделала шаг к нему, выпустив из руки гроздь золотисто-красных ягод, которыми была увита вся терраса. Сладкие и пряные на вкус, они поразительно напоминали гранат.