Ирландское обещание - М. Джеймс

Это тот же жест, который Лиам сделал на конспиративной квартире Виктора, когда мы впервые встретились. Когда Найл берет меня за руку, я на мгновение задумываюсь, почувствую ли я такой же румянец, такое же покалывание возбуждения, когда его губы коснутся тыльной стороны моей ладони. В конце концов, Найл великолепен, такой же мускулистый и красивый, как Лиам, только немного по-другому. Но когда его губы касаются моей руки, я не чувствую того, что чувствовала с Лиамом. Напряжение внизу моего живота — это нервозность из-за встречи с кем-то новым, не более того. Когда он выпрямляется, его ярко-голубые глаза встречаются с моими, я не чувствую ничего, кроме надежды, что, может быть, это еще один человек, который будет добр ко мне здесь, если он рядом с Лиамом. Возможно, даже дополнительный уровень защиты от любого другого, кто может захотеть причинить мне боль.

Это говорит мне о том, что то, что я чувствовала с Лиамом, это нечто иное, чем я думала вначале. Связь, искра между нами, которая означала нечто большее, чем просто волнение от встречи с красивым мужчиной.

— Я тоже рада с тобой познакомиться, — бормочу я, нервно встречаясь взглядом с Найлом, когда он смотрит на меня. — Я думаю, Лайам упоминал о тебе.

— Я бы, конечно, на это надеялся. — Найл искоса бросает взгляд на Лиама с кривой улыбкой, и Лиам улыбается в ответ, но это выглядит вымученно. — Мы близки, это точно.

Он отпускает мою руку и кивает Лиаму.

— Я не хочу больше отнимать у тебя время, теперь, когда девочка встала. Я пойду. Я дам тебе знать, если услышу что-нибудь еще о… — Найл искоса смотрит на меня, как будто вспоминая, что я здесь, а затем снова на Лиама. — О том, что мы обсуждали.

Мгновение спустя входная дверь за ним закрывается, оставляя нас с Лиамом смотреть друг на друга с другого конца комнаты. Лиам медленно встает с дивана, выпрямляется и смотрит на меня.

— Тебе стало лучше после ванны? — Спрашивает он нейтральным голосом, но я слышу что-то за этим. Намек на напряжение, на то, что он пытался не дать мне понять, что думал обо мне именно так: голой в горячей воде, и в результате все равно дал мне знать.

— Эм…да. Это было приятно. Расслабляюще. — Между нами нарастает неловкое напряжение, заставляющее меня ерзать взад-вперед, когда я смотрю на Лиама. Он мгновенно улавливает это, неверно истолковывает и быстро пересекает комнату, чтобы отодвинуть один из табуретов у бара.

— Вот, сядь, если у тебя болят ноги, — быстро говорит он, и я сглатываю, делая это только потому, что не хочу, чтобы он знал, что на самом деле они не болят. Я нервничаю, потому что не знаю, как вести себя с ним, когда в комнате может быть еще один великолепный мужчина, а я по-прежнему смотрю только на Лиама. В Париже, я хотела остаться с Александром. Но здесь? Здесь только Лиам, и ясно, что между нами есть что-то такое, чего у меня нет ни с одним мужчиной.

— Ты развесил мою одежду? — Спрашиваю я с любопытством. — Или это была горничная?

Теперь настала очередь Лиама немного смутиться.

— Я, — говорит он наконец. — Прости, если это было навязчиво. Я позаботился об этом, пока ты была в ванной, а я ждал прихода Найла. У меня есть горничные. — Объясняет он, обходя бар и направляясь на кухню, открывая шкафчик, тянясь за бокалом. — Но они приходят несколько раз в неделю убираться. Я готовлю сам или делаю заказ на дом. Мне не нравится, когда вокруг много людей. — Он наполняет стакан льдом и водой из холодильника и толкает его через стойку ко мне. — В моей семье была прислуга, и я знаю, что у других, как у Виктора, есть домашняя прислуга, и они не могут представить жизнь без нее. Но мне нравится мой покой.

Я слабо улыбаюсь ему, беря воду.

— Просто раньше, когда я увидела одежду, я подумала, что не могу представить, что рядом горничные, которые все делают за меня. — Я делаю глоток воды, наблюдая за тем, как он движется по кухне, гибкий и мускулистый, как пантера. — Я рада, что это сделал именно ты, — добавляю я, и он замолкает, поворачиваясь ко мне.

Его взгляд находит мой, и я снова чувствую этот жар, согревающий комнату, пока мой пульс не подскакивает к горлу, а во рту внезапно не пересыхает, несмотря на воду.

— Я?

— Ммм. — Я киваю. — Ты, а не какой-то незнакомец.

— Ты не чувствуешь, что я чужой? — В его глазах мелькает что-то похожее на надежду, и он кладет руки на прилавок.

— Ну…нет. — Я делаю еще глоток воды, с любопытством глядя на него. — Мы провели немного времени вместе в России. Не так много, но мы разговаривали. Я почувствовала, что между нами наверняка есть какая-то связь. А потом ты пришел за мной… — Я прикусываю нижнюю губу, отводя взгляд. Я чувствую, как он напрягается в тот момент, когда я упоминаю об этом, и у меня немного сводит живот, меня переполняет тревога.

Я знаю, он хочет, чтобы между нами что-то было. Я чувствую это, и я не верю, что кто-то проехал бы полмира, чтобы спасти меня из чистой доброй воли. Но то, что сделал Александр, создало огромное минное поле. При одном упоминании об этом его лицо наполняется чувством вины, а я переполняюсь глубокой тревогой, от которой мурашки бегут по коже, когда я вспоминаю, что произошло.

Александр травмировал нас обоих, и я знаю, что должна ненавидеть его за это. Я знаю, Лиам думает, что я должна. И я не знаю, как мы когда-нибудь справимся с этим, и хочу ли я этого вообще.

— Что ты хочешь на ужин? — Спрашивает Лиам, меняя тему. — Я могу приготовить или заказать, если ты хочешь что-то конкретное… что? — Он замолкает, моргая от внезапного замешательства на моем лице. — Я знаю, ты, должно быть, голодна.

— Нет, я имею в виду, да, это так, дело не в этом. Просто мне уже давно не приходилось решать, что есть. — Мои руки сжимают стакан. — Нет с тех пор, как меня привезли в Россию с Лукой и Софией.

Челюсть Лиама напрягается.

— Он не позволял тебе выбирать, что есть? — Ему не нужно говорить, о ком он говорит, мы оба знаем. Лиам фыркает, качая головой. — Не знаю, почему я удивлен. В конце концов, он держал тебя как домашнее животное… почему бы не выбирать тебе еду за тебя.

— Он заставлял меня есть, стоя на коленях на полу, когда злился на меня. Иветт подала