Неправильная свадьба - Анна Де Пало

— Тебе понравилось? — тихо спросил Истербридж.

— Очень, — хрипло ответила она.

Колин в ответ усмехнулся:

— Пора домой.

Такие простые слова, но значат так много! Домой.

Колин впервые, говоря с ней, назвал Холстед-Холл домом, а она сразу поняла, о чем идет речь.

Они возвращались в Беркшир, периодически переговариваясь, но даже когда они замолкали, в этой тишине не было неловкости.

— А на тебя спектакль не произвел никакого впечатления, — сказала Белинда. — Можно подумать, ты не любишь оперу.

Маркиз бросил на Белинду косой взгляд. На его губах играла улыбка.

— За тобой наблюдать было не менее интересно, чем за действием на сцене.

— На меня ты не смотрел! — разгорячившись, воскликнула она.

— Откуда ты знаешь?

Белинда сжала губы — он ее раскусил!

— Просто знаю, — упрямо повторила девушка, — ты был слишком занят, теребя мою руку.

Маркиз рассмеялся, а затем вновь сосредоточился на дороге.

Девушка смотрела на проносившиеся за окном деревья. Они мчались к Холстед-Холлу, а отношения между ними становились все ближе и ближе.

Когда они приехали, в доме уже погасли все огни, было тихо. Колин предупредил дворецкого — их возвращения из Лондона ждать не нужно. А у некоторых слуг сегодня был выходной.

Белинда вошла в дом, не зная, как вести себя дальше.

— Пропустим по стаканчику на ночь глядя? — спросил маркиз, разрешая ее сомнения.

— Хорошо, — с радостью согласилась Белинда, откладывая совместный поход до спален, расположенных по соседству.

Они прошли в библиотеку, где девушка сняла пальто и бросила сумочку, пока Колин хозяйничал в баре. Когда Истербридж вернулся, она с благодарностью приняла стакан с прозрачной жидкостью и льдом.

— За новое начало, — сказал Колин, поднимая стакан.

Девушка глотнула одновременно с ним, а затем удивленно подняла глаза:

— Вода?

— Конечно.

Истербридж провел пальцем по ее руке от запястья до плеча.

— Хорошо, что никто из нас не пил алкоголя.

— Почему? — запнувшись, спросила Белинда. — Чтобы не натворить ничего такого, о чем нам потом придется жалеть?

Колин слегка улыбнулся:

— Нет, чтобы у нас не осталось никаких оправданий тому, что мы натворим.

— Пора остановиться!

— Пора? — насмешливо переспросил он. — Последний раз, когда я проверял, мы были женаты. И ты не поверишь, но мы даже здесь живем.

— Маркиз насилует собственную жену в библиотеке? Похоже на историю из плохого детектива. Я так не играю.

— Если бы я не был так сильно возбужден, то предложил бы поиграть.

— Играешь на победу?

— Угадала. Поцелуй меня.

— Слишком прямолинейно, — возразила девушка, — а я-то думала: в твоем репертуаре есть что-нибудь оригинальное.

— Есть, но я и так ждал три года.

— Возможно, та ночь была просто случайностью.

— Тебе кажется, что эта была просто случайность? — спросил Колин, беря ее руку и прижимая к своей груди. — Ощути сама.

У Белинды закружилась голова. Девушка чувствовала, как под ее ладонью сильно и ровно бьется сердце Истербриджа. Это простое прикосновение вновь вызвало в ней целую бурю эмоций, как тогда, в опере.

— Пусть мы родились и выросли врагами, — продолжил маркиз, — но мы одно целое.

— Это всего лишь страсть…

— Для начала хватит и этого.

Колин медленно нагнул голову, сперва наклонив ее в одну сторону, затем в другую, как бы размышляя, как лучше ее поцеловать.

Белинде казалось — он медлит целую вечность, хотя прошло лишь пара секунд. Когда же он наконец накрыл ее губы своими губами, она бездумно покорилась мягкому, но настойчивому нажиму и приоткрыла рот.

На вкус его губы оказались немного мятными, с оттенком чего-то невероятно мужского, и этот аромат лишь еще больше подстегнул и усилил ее желание. Руки Колина покоились на плечах Белинды, массируя, заставляя расслабиться.

Все эти бесконечные три года она пыталась не вспоминать о прошлом. Не думать о той страстной ночи в Лас-Вегасе, самой горячей в ее жизни. Но теперь Белинда просто не могла отделаться от воспоминаний о том, как Колин неторопливо, дюйм за дюймом, покрывал ее тело поцелуями.

Соски Белинды напряглись, все внутри ее сгорало от желания.

Маркиз провел рукой по ее спине.

— Я не знаю, где у тебя молния, — прошептал он между поцелуями.

— Я заметила, — ответила девушка. Ее губы были так близко от его губ…

— Не хочу портить это чудесное платье. Оно сидит на тебе как перчатка, и, если повезет, ты сможешь надеть его еще не раз. Особенно в те дни, когда захочешь видеть меня на коленях у своих ног.

Белинда попыталась не обращать внимания на чувства, вызванные этими словами.

— Пока что ты еще не стоишь на коленях.

Колин слегка отстранился, чтобы взглянуть ей в глаза:

— А ты этого хочешь?

Девушка вся дрожала.

Он провел пальцем по ее коже от ключицы до выреза платья, слегка прикоснувшись к одной груди.

— Если бы я встал на колени, — сказал он тихо, — то, думаю, мои губы оказались бы на этом уровне. — Он коснулся ее талии. Белинда невольно задержала дыхание. — Но с другой стороны, если бы ты нагнулась, — продолжил Истербридж, — то мои губы оказались бы здесь.

Мужчина скользнул рукой по ее соску, и девушка судорожно вздохнула, глаза ее расширились.

— Ты же нагнешься?

— Я… это теоретический вопрос, — ответила она невнятно.

— Возможно, но не обязательно.

Колин опять поцеловал ее в губы, не давая ответить.

Но теперь Истербридж не просто держал Белинду, а заключил в объятия, и она закинула руки ему на плечи.

Мужчина, наконец, отыскал молнию, спрятанную в боковом шве платья, и неторопливо потянул застежку вниз. Белинда почувствовала, как ее кожи касается прохладный воздух.

Колин начал целовать ее скулы, дошел до изящного ушка, затем спустился к шее.

К ней разом вернулись все образы, слова и запахи той ночи в Лас-Вегасе. Они тогда смеялись и дурачились… пока внезапно не перестали, лежа в постели и сплетаясь в страстных объятиях.

Это был лучший секс в ее жизни. Колин был нежен, настойчив и терпелив — до той самой минуты, как они достигли оргазма и сладострастная дрожь прошла по всему его телу, а она почувствовала, что летит в небеса.