Свиток Хевреха - Эрли Моури

говоришь, франкиец?! Я не собираюсь прятаться, как серая мышь. И у меня в мыслях нет, надеяться на какого-то Аерта и прочих заевшихся господ! Но у меня есть план, — мэги на миг задумалась, глядя на гранитную набережную и воды Росны, льющие блики утреннего солнца. — Нам нужна лодка. Просто лодка. Когда стемнеет, подплывем к их кораблю, я подожгу его двумя-тремя фаерболлами. И гринх пополам, они смогут его потушить! Я спалю его! Не смотри так тупо! Я тебе верно говорю — это хороший план. Корабль начнет гореть, и все побегут, как тараканы. Конечно же, и пленниц за собой поволокут. А мы их будем уже ждать на берегу! Мы освободим их и рассчитаемся сполна с Давпером!

— Да чем ты думаешь, Астра Пэй?! Там моя сестра! Нет! Нет! Это совсем глупая затея, — решительно отверг Брис, качая головой, поправил ленту, стягивавшую волосы на лбу и сказал: — У меня есть мысли получше. Нам не потребуется лодка — только бумага и перо.

— Ты хочешь написать прошение толстобрюхому вельможе?

— Я хочу написать письмо самому Хивсу, — он усмехнулся. — От имени твоего знакомого — Варольда. Вряд ли пирату известна подпись магистра. Во всяком случае, можно попробовать. Мы пригласим Давпера на встречу в салон. Своих головорезов он, конечно, в большом числе не возьмет. И мы нападем на него по дороге, где-нибудь в малолюдном месте. Нападем, после чего Давпер станет заложником. Я выменяю на него Аниту и, при возможности, других девушек, и уже тогда ты можешь сжечь их «Нага» к рыбьим потрохам.

— Пожалуй, в этом есть смысл. Да, господин Брис, вы не совсем дурак, — она улыбнулась, шутя подтолкнув рейнджера пальцем. — Я напишу это письмо!

Ближайшая почтовая контора, где можно было достать бумагу и сургуч для печати, находилась немного выше бань Парисны, известных и посещаемых прежде господами с денежным достатком, а теперь вышедшим из моды. И все же здесь было много народа: паломников в храм Сафо Юной, возвышавшимся светло-голубыми стенами над садом персиковых деревьев; люда, следующего через мост с правобережья или на дешевый здесь овощной рынок, выделявшийся шапками разноцветных лотков, многоголосым гомоном, свежими ароматами базилика и пряных трав. Миновав посыльный двор, Голаф и Астра подошли к двухъярусной башенке со стрельчатыми окнами под куполом и длинными фиолетово-желтыми флагами, нависавшими низко над входом.

— Конторка муниципальная, без подвоха, — заметил рейнджер и, поднявшись по ступеням, толкнул обшарпанную дверь.

Служащий в строгом сером камзоле и бронзовой бляхой, прицепленной на груди, стоял в скорбном ожидании за столом, делившим помещение пополам. В углу на очаге дымилась плошка с густым таинственным варевом, пахло воском, чернилами и немного хитрой алхимией.

— Нам письмо написать, — опираясь на стол, сказал Брис. — Вернее, сами напишем. Лист бумаги и перо, пожалуйста.

— Не надо перо и бумагу. Напишем мы на… пергамент хороший дайте. Ну, для основательности, — подмигнув Голафу, пояснила мэги. — Я плачу.

— Очень хороший, тонкий и выбеленный. Тридцать пять шилдов, — повеселев, конторщик протянул лист и тут же спохватился: — А без пера как же? Пять шилдов. Не носом же писать, — мягкие губы его растянулись в улыбке.

— Не носом, конечно. Но пальцем, — Астра разгладила аккуратно лист на столешнице и сосредоточилась, вытянув указательный палец. Вдруг с ее ногтя сорвалась бледная искра, и от куска распластанной на столе кожи потянулась тонкая струйка дыма. «Уважаемый господин Хивс», — проступили выжженные на пергаменте слова, — «к сожалению позавчера, из-за неожиданного вмешательства магистра Канахора, я не смог найти время для решения вашего вопроса, примите мои извинения. Теперь я свободен и готов рассмотреть вашу просьбу внимательнее. Кроме того, у меня появилось крайне важное и неотложное дело лично к вам. Если у вас есть такая возможность, то, пожалуйста, посетите мой салон. Я буду ждать вас завтра к часу Лилии. Еще раз подчеркну, что это крайне важное дело, о сути которого мне бы не хотелось сообщать письмом. Магистр Варольд Кроун.» Все это она закончила замысловатой подписью, похожей на старший знак Го.

— Великолепно! — искренне восхитился рейнджер. — С такими талантами ты могла бы работать в дорогой конторе и огребать немалые деньги!

— С таким же успехом, ты со своим мечом мог бы огороды копать! — она быстро скрутила послание в трубку и указала служащему на плошку горячего сургуча.

— Да я только хотел сказать, что здорово ты это умеешь и почерк у тебя красивый.

— Ага. Мой личный почерк, Изольда здесь и рядом не стоит. Ляпайте вот сюда, господин почтовик, — она указала на прижатый плотно шов свитка.

— А печать какую? Нашей конторы или… — вытянувшись и наклонившись над столом, он доверительно сообщил: — или подобрать… Есть у нас кое-что.

— Вы ляпайте, а печать у меня с собой. — Астра прикрыла глаза, вспоминая в деталях вид картуша со змейкой, украшавшего дом Варольда, и тут же, распрямив ладонь, перенесла его на густую каплю сургуча, скрепившего свиток.

— Здорово! — воскликнул конторщик. — Никогда такого не видел!

— Чтоб ты знал, мэги я, — показав ему кончик языка, она повернулась к выходу.

— А… может отправить вам куда письмо? Доставим очень быстро, — опомнился вдруг служащий, понимая, что теряет с уходом клиентов как минимум сальд.

— Сами доставим. Вот сейчас в голубков обратимся и доставим. Пока, — довольная своей работой и эффектом, произведенным на мужчин, она вышла на улицу.

— Ваше Волшебное Высочество, — сойдя со ступенек конторы, Голаф остановился, щурясь яркого солнца, щетина на его подбородке казалась золотисто-рыжей. — Любишь ты покрасоваться. Скоро каждая собака в Иальсе будет знать о мэги Пэй. Глупо это. Я уже сказал: у Давпера здесь повсюду глаза и уши, и ты ему только помогаешь скорее отыскать себя. Да и шайка с Варгиева рынка тоже, конечно же, не упустит возможности свести с тобой счеты.

— А еще на меня точат нож стражники и жинка какого-то капитана Парба. Только я тоже сказала, что не собираюсь прятаться в угол, будто перепуганная мышь, — она вскинула голову, сдувая локон, упавший на лоб.

— Стой так, — рейнджер широко шагнул со ступеней, и стал напротив, заслоняя ее от стражей, появившихся со стороны сада. — Не поворачивайся и не удивляйся, — он обнял ее ниже талии и наклонился, целуя в изогнувшуюся назад шею.

— Голаф! — тихо и возмущенно произнесла она, упираясь в его грудь.

— Так надо. Целуй меня, — не дожидаясь ответа, франкиец впился в губы мэги и крепко прижал ее к себе. — Смелее.

Она вздрогнула от прикосновения его языка к своему, изогнулась, став на цыпочки и положив руки на его крепкие плечи. Короткие и жесткие волоски на его щеке,