Маньчжурская принцесса - Жюльетта Бенцони

После представления инспектора Пенсона Антуану Лорану первый, по просьбе своего шефа, рассказал, как Орхидея избавилась от него, оглушив деревянной вешалкой для шляп, а затем бежала, предварительно сунув ему в рот кляп и связав.

– Поверьте мне, эта женщина – профессионал, – заключил он. – Красива, как богиня, но способна на такие штучки... Я поклялся себе, что арестую ее сам лично, а не кто-то другой! Надеть на нее наручники будет истинным удовольствием!

– Мне бы хотелось, чтобы вы как следует подумали, прежде чем приходить к таким выводам, – спокойно сказал Антуан, несколько успокоенный горячим напитком и подкрепляющим действием старого бургундского.

– Подумать? Над чем? Она виновна, и точка! – заявил с полной уверенностью молодой полицейский.

– Вы слишком торопитесь, молодой человек. Мой дорогой Ланжевен, надеюсь, вы еще не забыли события, имевшие место в прошлом году в конце лета? Я говорю об убийстве отца Муано и о моем телефонном звонке из Дижона, когда я просил вас о том, чтобы вы предупредили Эдуарда Бланшара о грозящей ему и его жене возможной опасности со стороны женщины, по имени Пион, маньчжурки по происхождению.

– Я ничего не забыл, Лоран. Но нам так и не удалось взять эту женщину. У нас, в полиции, больше, к сожалению, неудач, нежели успехов. Вероятно, она покинула Францию и...

– Каким это образом? Я полагал, что ее приметы должны были быть даны соответствующим службам вокзалов, портов и пограничных постов.

Ланжевен пожал плечами и выпрямил один из тюльпанчиков, который чересчур перегнулся.

– А помните ли вы, что эта женщина совершила это убийство, переодевшись мужчиной, что она обучена искусству грима и что несмотря на усиленное наблюдение, мы не смогли обнаружить никаких ее следов среди китайцев, живущих в Париже, а ведь их не так уж и много.

– Согласен, но если принять версию, что она покинула Францию, то можно и допустить, что она опять вернулась сюда. Мне думается, что это она или кто-нибудь из ее банды убил Бланшара! Да это совершенно очевидно!

– Успокойтесь! Не думал, что вам это интересно, – проворчал комиссар. – Есть нечто, что категорически противоречит вашей версии.

– И что это?

– Да прислуга, их показания! Они ненавидят мадам Бланшар потому, что она желтая, как они говорят. Вам не кажется странным, чтобы они взяли на себя большой риск покрывать преступников, похожих на саму хозяйку?

– Деньгами можно ведь много добиться!

– Но не со старыми слугами, а эти некогда еще служили родителями Бланшара. Их согласие прислуживать в доме молодоженов совершенно естественно.

– А вам не кажется странным, что они согласились прислуживать желтой, которую они так презирают?

– Но они же знали Эдуарда еще ребенком. Его-то они должны были любить. Ну, по крайней мере, они так говорят...

– Орхидея его тоже любила, даю голову на отсечение...

– Извините, – вмешался Пенсон, почесывая свой череп, – про нее не скажешь, что она особенно-то нежна. И если, как утверждают слуги, ей изменил муж, она могла потерять контроль над собой...

В соседней комнате зазвонил телефон, и Пенсон, в самый разгар красочного рассказа был вынужден выйти. Расстроенный, Антуан схватил бутылку старого вина, налил себе стакан до краев и залпом опрокинул его:

– Я вижу, что даром теряю тут время, – с горечью сказал он. – Вы слишком уверены: для вас мадам Бланшар виновна, и точка. Как просто!

Ланжевен глубоко затянулся, разогнал дым рукой, облокотился на свой письменный стол, обтянутый зеленой кожей и, посмотрев в глаза художнику, изрек:

– Сядьте и выслушайте меня! Да, вы правы, у меня есть мнение на этот счет, но вы не знаете, каково оно. На самом деле я не верю в то, что мадам Бланшар убила своего мужа.

– Хм... А как тогда прикажете понимать все это? – проворчал недовольным тоном Антуан, беря в руки газету и потрясая ею перед носом комиссара.

– Дайте мне сказать! Овладев собой, Антуан сел:

– Этой полууверенностью я обязан тому, что заставил своего друга Альфонса Бертийона прочесать как следует квартиру. Его открытия в области дактилоскопии, слава богу, начинают принимать всерьез после того, как использовали их в двух или трех довольно крупных делах. К сожалению, таких дел немало и в воровском мире, и в других сферах, но там пока неизвестно, какую помощь могут оказать расследованию отпечатки пальцев.

– Сдается, с этой детской наивностью еще не покончено.

– Безусловно. И я не преминул воспользоваться опытом Бертийона, который кроме дома осмотрел также подробно труп и орудие убийства. А там – море отпечатков; и самого Бланшара, и слуги Люсьена, кухарки Гертруды, но есть еще на рукоятке кинжала целая серия отпечатков совсем незнакомых, это отпечатки мужские, и мы пытаемся сейчас найти их владельца. Кстати, пальцы у него очень широкие.

– Прекрасно! – воскликнул художник. – Остается лишь дать опровержение в газеты и...

– Ну уж не торопитесь! Если нам удастся задержать эту даму, то ее придется все равно арестовать.

– Как так? Но ведь вы сказали что...

– Что она, вероятно, невиновна в убийстве. Но, однако, мы не можем найти владельца отпечатков, она остается под подозрением, и ей вменяется два обвинения. Первое – насильственные действия против представителя органов правопорядка, находившегося при исполнении служебных обязанностей...

– Ну не будете же вы ей чинить неприятности из-за этих пустяков? Уж очень он у вас скорый и неугомонный, этот инспектор.

– Вы бы могли еще добавить, что он незлопамятный. Что его возмутило, так это неблагодарность арестованной за его хорошее к ней отношение. Но позвольте мне вернуться к моим доводам. Вот второе обвинение: если мадам Бланшар не убийца, то тогда воровка.

– Воровка? Час от часу не легче! А это-то вы откуда взяли?

– А вам известен ли музей Чернуччи, что находится напротив ее дома? У вас, я вижу, времени не хватило пробежать всю газетку. Накануне преступления в этом музее был украден один из самых ценных экспонатов: бирюзово-золотая застежка императора Кьен Лонга. Описание женщины, совершившей кражу, точь-в-точь совпадает с внешностью вашей знакомой. К этому позволю себе добавить еще и то, что мы нашли одежду, в которой она была в тот злополучный день, а служащий музея сразу же опознал эти вещи. Вот такие-то дела, здесь никаких сомнений нет!

– Невероятно! – Это единственное, что мог произнести сраженный напрочь Антуан. – Что же ее толкнуло на это?

– Могу рассказать, как все это мне представляется в свете тех фактов, которыми мы располагаем на данный момент. Вероятно, мадам Бланшар тосковала по родине. Она скорее всего чувствовала себя потерянной... и несчастной в не совсем дружеском окружении. Мне известно, что молодая пара не очень-то часто появлялась в свете, хотя вначале она вызывала определенное любопытство в аристократических салонах. Но ее эта роль быстро утомила. Добавим сюда и тот факт, что она благородных кровей, а для достоинства принцессы такое положение было, по всей вероятности, гнетущим. И если, случайно, ее чувство к мужу ослабло, тогда вполне логично допустить, что ей захотелось вернуться на родину, в Китай. Вот вам и мотив кражи, украденная вещь – залог раскаяния, который она хотела привезти с собой. Более того, если бы месье Бланшару и пришла бы в голову какая-нибудь... фантазия, то она бы этого не вынесла. Тогда или он хотел ей помешать уехать или...