Магия сдвигается - Илона Эндрюс

Он поднял руку.

— Я возьму аптечку из машины.

Я даже не знала ни одного медмага, кроме работающего на Стаю, Дулиттла. Женщина, которая лечила меня до того, как я встретила Кэррана, уехала. Мне надо бы разобраться с этим в ближайшее время. В нашей работе доступ к хорошему медицинскому персоналу был первостепенным.

Его Раздражительность вернулся вместе с аптечкой. Я задрала водолазку, стараясь не морщиться, и повернулась к нему спиной.

Тишина.

— Все не так уж плохо.

Его теплые и осторожные руки коснулись моей кожи. Холодный физиологический раствор омыл порез, и я вздрогнула.

— Что насчет этого? — Пальцы Кэррана коснулись больного места на левом боку.

— Это от упырей прошлой ночью. Я заговорю его, как только ты все промоешь. Он заживет сам по себе.

Холодный ветер коснулся моей мокрой спины, заставляя стучать зубы. Спасибо, погодка. Да пошла ты тоже.

— Логическое обоснование заключается в том, что, поскольку мы убили его однажды, мы, вероятно, сможем убить его снова. Это ведь жилой район. Мы собираемся поступить правильно и следить за ним.

— Глупый закон, — сказал Кэрран. — Проще просто не вмешиваться.

Я усмехнулась.

— Ага! Теперь ты начинаешь понимать. Добро пожаловать в человеческое общество, Ваше величество.

— Кейт, заговаривай.

Десять минут спустя он решил, что рана закрылась достаточно, чтобы наложить на нее повязку. Я натянула водолазку на спину. К сожалению, пока она была задрана, она успела остыть, и теперь на моей коже ощущалась как лед. То, что я была покрыта ихором, не помогало. Кэрран сел рядом со мной.

— Плечо, — сказала я ему. Он снял рубашку, выставив на всеобщее обозрение лучший в мире торс. Я зажала плоскогубцами первый волосок насекомого, торчащий из него. Он был размером с тонкую металлическую шпажку. — Готов?

— Давай уже.

Я вырвала волосок. Он был десяти дюймов длиной.

Он издал короткий хриплый звук. Это, должно быть, было чертовски больно. Я марлей стерла кровь с его плеча.

— Еще четыре.

— Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня.

Я справилась со всеми четырьмя менее чем за минуту. Чем меньше ему будет больно, тем лучше. Кэрран снова надел рубашку и притянул меня ближе. Его глаза были темными. О чем бы он ни думал, это было нехорошо.

— Так лучше? — спросила я.

— Ага.

У меня было ощущение, что он думал, что если бы он все еще был Царем Зверей к настоящему времени, у него была бы команда оборотней, стоявших на страже трупа, пока он вез меня в Крепость, где Дулиттл поставил бы меня на ноги.

— Быть человеком не так уж плохо, не так ли? — спросила я.

— Ты помнишь Сэвеллов? Дом через дорогу от нас?

Хизер Сэвелл была занозой в моем боку. В нашем районе не было товарищества собственников жилья, но Хизер очень хотела его иметь. Мысленно она притворялась, что ТСЖ существует, а она — его председатель. Она очень серьезно относилась к этим воображаемым силам и обязанностям.

— Конечно.

— Они посыпали кайенским перцем границу своей лужайки.

Я чуть не заскрежетала зубами. Они посыпали кайенским перцем, чтобы Кэрран не мог приблизиться к дому, словно он был бродячей собакой, пришедшей принюхаться.

— Очевидно, они не понимают, что я могу переступить через него.

— Я поговорю с ними.

Он снова покачал головой.

— Не надо. Они напуганы, потому что не знают меня. Я их понимаю, я не понимаю тебя. Почему ты их защищаешь?

— Потому что они не всегда могут защитить себя.

Кэрран посмотрел на меня, его лицо было суровым.

— В Стае все равны. Мы все стоим горой друг за друга. Мы едины. Каждый вносит свой вклад, кто-то больше, кто-то меньше. Мы работаем над достижением общей цели — жить безопасной жизнью.

— Как и эти люди.

Кэрран поморщился.

— Если бы я избивал тебя на улице, они бы и пальцем не пошевелили, чтобы помочь тебе.

— Если бы ты избивал меня посреди Крепости, кто-нибудь пошевелил бы пальцем? Или же они все разом решили бы отвернуться, потому что если дерутся альфы, то это не их дело?

Кэрран зарычал.

— Кейт…

— У тебя предубеждение против людей, которые не являются оборотнями. — Я прислонилась к нему. Он обнял меня одной рукой. — Это небеспочвенное предубеждение, потому что, когда люди кого-то боятся, они относятся к нему с подозрением. Для многих людей оборотни — это монстры, а ты был царем монстров. Я все понимаю. Для Стаи я была монстром, и они относились ко мне соответственно.

— Не для всех из них.

— Нет, не для всех. Именно это я и хочу сказать.

Я повернула голову и поцеловала его. Его губы были теплыми, и знакомый вкус пробежал по моему языку.

— Кэрран, ты никогда не жил среди не оборотней, а я да. Я видела, как мужчина вбегал в горящее здание, чтобы спасти собаку. Я видела, как люди жертвовали собой ради незнакомцев. Не все из них готовы это сделать, но достаточно, чтобы это имело значение. Вот почему я помогаю им. Дай им шанс. Я думаю, они могут тебя удивить.

Он вздохнул и прижал меня ближе к себе.

— Ты серьезно рассматриваешь возможность возглавить Гильдию? — спросила я. — Она на ладан дышит.

Он ухмыльнулся мне. Это была счастливая улыбка довольного хищника.

— Собираюсь.

— Они никогда не станут второй Стаей. Они слишком независимы, и им не нравится авторитарность.

— Мне не нужна еще одна Стая. В любом случае, в Стае слишком много правил. У меня есть несколько идей для этих ребят. Они просто еще этого не знают.

— Они будут вставлять тебе палки в колеса на каждом шагу.

— Я надеюсь на это. — Кэрран тихо рассмеялся. — Я бы разбирался с ними по одному или пачками. Будет забавно.

Эта отвязность делала его пугающим.

— Вот что мне в вас нравится, Ваша Пушистость, так это ваше смирение и скромность.

— Не забывай про мой острый, как бритва, ум и мальчишескую привлекательность.

— Мальчишескую?

— У Гильдии есть то, чего нет у Стаи, — сказал Кэрран. — Разнообразие. Есть стрелки, бойцы ближнего боя и пользователи магии. Возможно, это то, что нам понадобится, чтобы… — Он сделал паузу.

— Для чего?

— Ветер переменился. — Кэрран встал и пошел по тротуару. Я последовала за ним. Мы миновали фонарный столб, еще один… Еще двадцать ярдов, и мне пришлось бы повернуть назад. Мы слишком далеко отошли от трупа паука-скорпиона.

Кэрран остановился и присел на корточки. Большая царапина пересекла тротуар. Он глубоко вдохнул, сморщив лицо.

— Что это?

Выражение его лица было мрачным.

— Упыри.