Предательство - Хелен Диксон

— Значит, я заставлю вас захотеть меня, Белла.

Он придвинулся к ней еще ближе, ближе настолько, что она оказалась в ловушке, не имея возможности пошевелиться без того, чтобы коснуться его. Ланс уперся локтями в двери, пристально глядя на Беллу. Он жаждал приласкать ее, тесно прижать к себе и утолить мучительное влечение, терзавшее его.

Его близость угрожала, обещая разрушить ее спокойствие и уверенность в себе. К сожалению, именно угрожала. Этот мужчина был слишком дерзок и безжалостен, чтобы предложить Белле хоть каплю утешения и поддержки. Она властно подняла голову, и глаза ее гневно вспыхнули, их взгляды слились.

— Я вам категорически заявляю: не смейте до меня дотрагиваться, убедительно прошу вас сделать шаг назад и позволить мне покинуть эту комнату.

— Ни за что.

Схватив за руки, Ланс притянул ее к себе, тесно прижимая к своей груди.

Белла принялась извиваться, решительно стремясь вырваться. В мутном свете масляной лампы она увидела, как его глаза потемнели, красивое лицо мучительно напряглось. Странное, доселе неведомое ей чувство трепетало в ее груди. Изабелла замерла на мгновение, сраженная наплывом ощущений, пробудившихся в ней и рвущихся наружу. Повторным, неимоверным усилием она подавила разыгравшуюся бурю чувств.

— Я просила вас отпустить меня. Я и в самом деле должна идти.

— К чему такая спешка? — прошептал он ей на ухо и запечатлел горячий поцелуй на ее шее. — Я хочу доказать вам, что ничем не напоминаю этих модных щеголей, день за днем осаждающих вас и нашептывающих на ушко ласковые и льстивые речи о чувствах, которые на самом деле не испытывают.

— Оставьте меня в покое. И не смейте забивать себе голову этими своими высокомерными, эгоистичными идеями, будто вы чем-то лучше тех джентльменов! — резко воскликнула она.

— Говорите, что угодно, Белла, но я подозреваю, что вы предпочитаете в своей кровати настоящего мужчину, а не кого-то из них.

От этих его слов Изабелла залилась пунцовым румянцем.

— Я нахожу ваше замечание в высшей степени оскорбительным и неуместным. Поведение мужчин, с которыми я была знакома и поддерживала близкие отношения, представляется мне безупречным, и мне не на что жаловаться. Вы говорите так, будто являетесь лучшей наградой для всего женского пола, тогда как вам самому надо бы многому поучиться у этих достойных господ. Я сыта вами по горло. Не могу больше терпеть ваше общество. Мои поклонники были, по крайней мере, джентльменами и не использовали женщин ради своей выгоды, как делаете вы.

— Не будьте столь уверенными в этом, а лучше расслабьтесь, Белла. Я не причиню вам вреда.

Крепкие как сталь руки скользнули ей на талию. Белла думала оставаться недвижимой в его объятиях и не сопротивляться, когда его губы приникли к ее устам, однако его ласки словно разожгли в ней огонь, разлившийся сладостным томлением по всему телу.

Она закрыла глаза. Сила его объятий, горячие прикосновения его чресел волновали ее, безуспешно сигнализируя о надвигающейся опасности. Он был сильным, решительным мужчиной и обращался с ней так, как с женщиной, которую страстно желает.

Еще несколько мгновений назад Изабелла наивно полагала, будто знает, что может представлять собой мужчина, однако сейчас, когда Ланс провел рукой по ее ягодицам и привлек к себе, она остро почувствовала свое невинное неведение.

Его ласковые губы приникли к ее устам, ставшим влажными и сладкими, как мед, и спустя томительное мгновение те ответили ему, раскрывшись под его яростным натиском. Изабелла подалась вперед, словно желая слиться с его стройным, наполненным силой и желанием телом, ощутить исходящую от него мощь. Почувствовав ее слабость, Ланс вскинул голову и взял дрожащую девушку на руки.

— Опустите меня, — задыхаясь, промолвила Белла, ее паника усилилась. — Это совсем не то, чего я хочу.

— К черту то, чего вы хотите, леди, — немедленно возразил Ланс. — Я чувствую, что вам нужно, Белла. То же самое, что и мне.

— Пожалуйста! — воскликнула она. — Эта игра слишком затянулась.

— В игры играют дети. Между мужчиной и женщиной происходит нечто гораздо более серьезное.

Он не сводил с нее горячего, обжигающего взгляда и, продолжая держать ее на руках, быстрыми шагами направился к кровати. Встав на колени на мягкое ложе, он опустил ее на подушки, и, прежде чем Изабелла успела пошевелиться, руки его заняли место по обе стороны от нее, поймав пленницу в ловушку.

— Вы — животное, — прошипела она. — Грязное животное. Как вы посмели дотронуться до меня?

Ланс подавил ее гневные крики долгим, глубоким поцелуем. Она пыталась бороться, однако ее сопротивление оказалось бесполезным перед его силой и искусством умелого соблазнителя. Прижавшись к ней всем своим телом, он принялся ласково укачивать ее голову в колыбели своих рук. Бингхэм был сильным, мускулистым, можно даже сказать первобытно-диким и очень решительным. Внезапно Белла ощутила внутри себя ответное движение — она не понимала почему, и в животе ее словно заплясали искры чего-то — и снова ей было невдомек, что с ней происходит.

— Не бойтесь, — выдохнул он, лаская губами ее шею. — Я не причиню вам вреда. Позвольте себе насладиться этим.

— Не могу, — едва слышно прошептала она.

— Нет, можете.

Ланс снова нашел губы Изабеллы. Дрожь возбуждения охватила ее, и силы покинули ее члены. Поцелуй Ланса длился бесконечно долго, возбуждавший, провоцирующий ее. Его жаждущие уста требовали, обжигали, сокрушали. Ее гнев и ярость превратились в животный, первозданный голод, испепеляющий жаркий костер охватившего обоих желания. Это было внезапно вспыхнувшее, пробуждающее пламя, неутолимое вожделение, горьковато-сладкая боль взаимной страсти, подобной которой Белла не могла себе и представить.

Его положение позволяло Лансу касаться всего ее тела. Выдернув полы ее рубахи из-под пояса бриджей, его рука принялись медленно прокладывать свой путь к соблазнительной полноте обнаженной груди, лаская ее, подразнивая розовый бутончик соска, пока тот не отвердел. Белла издала низкий, горловой стон. Она и сама не понимала, был ли он выражением протеста или просто стоном невыносимого удовольствия, который не смогла сдержать, таким восхитительным казалось охватившее ее чувство. Изабелла жадно целовала его, и сладкое удовольствие неуклонно нарастало, все тело трепетало от сотрясавшего ее желания. Она снова застонала и обняла его за шею, зарылась пальцами в его густые, темные волосы, не в силах сдержать себя, не сознавая своих действий, настолько естественными и единственно верными они ей тогда представлялись.

Ланс закрыл глаза, растущее желание обладать этой женщиной мучило его, заставляя сожалеть о жизни в воздержании, которую он с некоторых пор вел. Лаская нежное, молодое тело, он ощущал, как вздымается его плоть, и никакие волевые усилия не могли ее удержать. Он жаждал Изабеллу и с трудом подавлял потребность немедленно освободить ее от всех одеяний. Даже сорвать их, если они будут противиться его пальцам.