Вуду - Кристин Аллен

― Поэтому ты носишь фамилию Баранова, а не Калашник? ― спросил я.

― После совершеннолетия я официально взяла девичью фамилию матери, ― кивнула Кира. ― Я поступала в колледж и не хотела, чтобы из-за фамилии меня ассоциировали с отцом. Он… нехороший человек.

― Это еще мягко сказано, ― фыркнул я, скептически посмотрев на нее. И снова мне стало интересно, много ли она знала.

― Уж поверь мне. Я прекрасно знаю, ― Кира стиснула зубы, у нее начали раздуваться ноздри, и по щеке скатилась одна-единственная слеза. ― Когда мне было пятнадцать, моя девственность принесла отцу кругленький миллион.

Если раньше я думал, что был в ярости, то узнав о продаже ее девственности собственным отцом, мне захотелось крушить все вокруг. Чтобы обуздать свою ярость, мне потребовались все мои силы. Тем не менее, прежде чем я совладал с собой, кастрюли, висевшие на кухне, задребезжали, а солонка с перечницей скатились на пол.

― Какого черта? ― оттолкнув меня, Кира развернулась и осмотрела кухню.

Чем возьми.

― Ты о чем? ― спросил я, будто ни в чем не бывало.

― Только не говори мне, что ничего не слышал? Черт возьми, кастрюли качаются! ― она взмахом руки указала на упомянутую утварь. ― Солонка и перечница на полу!

Я на собственном горьком опыте научился покупать такие, чтобы не разбить. Услышав поскребывание за дверью, я понял, что Зака уловил мои эмоции, вышедшие из-под контроля.

― Землетрясение? ― предположил я, нахмурив брови и молясь, чтобы Кира поверила в мои сказки. Она отступила от меня, и я сразу заскучал по ее теплу.

― Чушь собачья. Огун, у тебя дома обитают привидения? ― Кира прыгнула в мои объятия, судорожно осматривая дом широко распахнутыми глазами, выглядевшими почти комично. Я не смог сдержать смешка. ― Не смешно!

― В доме нет привидений, ― с усмешкой заверил я ее. ― Вернее, не совсем, ― я сомневался, что Кира была готова изучить глубину моих способностей. Большинство людей не могли их принять, списывая наши с братьями таланты на то, что показывают в кино. На вымысел. Вот почему мы бережно хранили наши тайны. Кира была первой, с кем я проговорился, не считая семьи и членом клуба.

Ну, по крайней мере, единственной, кто выжил, чтобы рассказать об этом.

― Тогда что за чертовщина здесь творится?

― Если согласишься с моим планом, я не только смогу защитить тебя, но и все расскажу. По рукам?

Похоже, Кира обдумывала мое предложение.

― Что мне нужно сделать, чтобы стать твоей старушкой? И как долго мы будет притворяться парой? ― затем спросила она.

― Мы не будем притворяться, ― я крепко сжал ее подбородок кончиками пальцев, чтобы она внимательно меня выслушала. ― Ты будешь носить мою метку. Ты станешь моей.

Когда я замолк, Кира тяжело сглотнула.

― Навсегда.

Глава 10

― Огун, ― попыталась я его вразумить. — Ты ведь не можешь и впрямь хотеть привязать себя ко мне только потому, что в твоем представлении так спасешь меня от того, что может случиться, а может и не случиться. Откуда мне знать, что информация о заказе, которую ты каким-то образом получил, верна?

― Потому что заказчик обратился за помощью к моему клубу.

Если бы я уже не боялась, то испугалась бы сейчас. Страх окутал меня, почти задушив.

― Прошу прощения? Какого черта к вам обратились насчет убийства?

― Это клубные дела, ― тяжело вздохнул Огун.

― Клубные дела? — переспросила я, выгнув бровь и пытаясь вырваться из его рук. Вот только он держал меня крепко.

― Да. Клубные дела. Поэтому ради твоей же безопасности я не могу обсуждать их ни с тобой, ни с кем-либо еще, кроме братьев. Ничего личного.

Огун гладил меня по волосам, пытаясь утешить.

― Хм.

Я задрожала в его объятиях. Хоть я и не была готова закрыть тему, но у меня возникло ощущение, что от него больше ничего не добиться. Не сказать, что меня все устраивало, но на данный момент я решила не давить.

― Что именно означает твоя метка? — спросила я, сглотнув и пересилив страх.

Огун закусил губу, и я наблюдала, как его зрачки почти перекрыли собой радужки, а ноздри начала раздуваться. Если я не ошиблась, вжавшийся в меня твердый член стал еще толще.

― Это означает, что тебе сделают татуировку.

― У меня нет ни одной, ― нервно призналась я. — Я всегда хотела, но никак не могла определиться.

― О, поверь, я заметил. От одной только мысли о том, что моя метка станет первыми чернилами на твоей шелковистой коже, мне хочется нагнуть тебя у стола, ― Огун говорил хрипло от желания, и его возраставшее желание будто бы подпитывало меня.

― Я могу и не возразить, ― ответила я столь же хриплым голосом, который едва узнала.

Пульсация у меня между ног усилилась, стоило мне представить, как Огун исполнит свою угрозу. Что угодно, лишь бы сбежать из кошмара, в котором я, казалось, увязла обеими ногами.

Натурально зарычав, Огун подхватил меня и закинул себе на плечо. От неожиданности я взвизгнула.

― Огун! — закричала я, но он меня проигнорировал. — Вуду!

Он шлепнул меня по заду, и я замерла. Не успела я опомниться, как Огун посадил меня на стойку, пальцами схватив пояс моих штанов.

― Приподнимись, ― приказал он.

Как заблудшая душа, я послушалась, и Огун одним рывком стянул с меня штаны вместе с трусами. Почувствовав под собой холодный гранит столешницы, я резко вдохнула.

Огун ухватил меня за ноги и, раздвинув их, поцеловал чувствительную кожу внутренней стороны моего бедра. Я со вздохом откинулась назад, удерживаясь на локтях. Упав на колени, он горячими выдохами пощекотал меня между ног.

В глубине души я знала, что нам нужно было обсудить его слова, но пока он руками и ртом играл на мне, словно на гитаре, не могла собраться с мыслями. Когда Огун прижался губами к клитору, одновременно войдя в меня двумя пальцами, я упала еще глубже в пропасть.

― Боже, ― ахнула я.

Он был безжалостен. Рай и сладкие муки. От чрезмерности ощущений я попыталась сдвинуть ноги. Разумеется, Огун не