Первый. Бывший. Единственный - Татия Суботина

– Что значит не положено? – не поняла я, когда охранник преградил мне дорогу.

Громила в деловом костюме лишь пожал плечами, продолжая загораживать мне проход.

– Ты меня не узнал, что ли?

– Узнал, Василиса Дмитриевна, – сказал он.

– Тогда почему я не могу зайти в мой собственный офис?

– У меня распоряжение, – скупо ответил мужчина. – Свыше.

– Свыше – это я, – решила напомнить ему. – И я никаких таких распоряжений не давала.

Охранник смотрел в одну точку поверх моей головы и старался не встречаться со мной глазами. Это откровенно бесило, как и вся ситуация в целом.

– Это шутка какая-то? Где спрятана скрытая камера? – все еще недоумевала я, хотя волоски на затылке уже шевелились и чуйка вопила о подставе.

Акулов привез меня в частную клинику к какому-то своему знакомому. Там у меня взяли анализы на запрещенные вещества. Результат должен был прийти в течение суток. После этого мы с Сергеем подкрепились в каком-то ресторанчике неподалеку, аппетита у меня не было, но Акулов мог командовать и мертвыми – уговорил, а потом разошлись.

Я и решила показаться на работе, чувствуя себя виноватой за то, что личную жизнь поставила вперед фонда. А ведь всегда так горела этим делом, все себя вкладывала…

– Пропусти сейчас же, или уволю, – нахмурилась я, но охранник даже глазом не моргнул. – Эй, а журналюги здесь что делают? Смотри!

Я ткнула пальцем за его спину и, успешно воспользовавшись тем, что мужчина отвлекся, проскочила к лифтам.

– Эй! – закричал громила, быстро опомнившись. Только вот догнать меня не успел, створки быстрее захлопнулись, и кабинка умчалась наверх.

Я шумно выдохнула.

– Дурдом, – пожаловалась в пустоту.

В приемной сидела собранная и, как всегда, улыбчивая Ромашкина. Правда, при моем появлении ее улыбка отчего-то увяла.

– Что-то случилось? – насторожилась я.

– Василиса Д-дмитриевна? – вдруг стала заикаться моя помощница.

– Я, – кивнула ей. – Не ожидала? Меня всего ничего не было, а ты как призрака увидала, Аня. Выпей сладкий чай с конфеткой, небось, уровень сахара в крови упал.

Я по привычке двинулась в сторону своего кабинета, но…

– Простите, но вам туда нельзя, – вскочила Ромашкина из-за стола, чтобы преградить мне дорогу.

– Мне нельзя в собственный кабинет? Ты издеваешься?

Девушка вздрогнула, но осталась стоять на месте. Только нижнюю губу стала покусывать, хотя я никогда раньше не наблюдала за ней такой бесполезной привычки.

– Та-ак, – сложила руки на груди я. – И что здесь происходит?

Дверь открылась, и…

– Ты здесь больше не работаешь, Васенька, – расплылся в улыбке чеширского кота Богомолов. – Вот что происходит.

– Это мой фонд, Стас, – нахмурилась я. – Никто не может меня уволить.

И пусть я добавила побольше уверенности в голос, но как таковой ее у меня не было. Слишком нагло держался Богомолов, словно настоящий хозяин положения.

– Так а кто говорит об увольнении? – вскинул брови мужчина. – Просто фонд перестал работать – и ты, соответственно, тоже.

– Что?!

– Нужно быть готовым к переменам, Васенька, это только начало, – развел руками Стас.

– Ах ты ж… – двинулась я к нему с явным намерением вцепиться в довольную рожу и выцарапать глаза.