Я тебе объявляю дружбу, майор - Ульяна Романова

Мирон

Я откинулся на сидении, внимательно наблюдая за Марьяной. На то, как она хмурит бровки, зорко глядя на дорогу. За тем, как морщит носик, пытаясь уследить за зеркалами и дорогой одновременно. За тем, как поджимает пухлые губы, которые до одури хотелось попробовать на вкус.

У меня кончики пальцев немели от желания к ней прикоснуться. Высвободить ее длинные волосы, заплетенные в косу, запустить в них ладонь, пропустить гладкий шелк между пальцами. Провести большим пальцем по губам, оттянуть нижнюю и распластать ее прямо на капоте. Раздвинуть стройные ноги и выбивать из нее крики удовольствия.

Блядь! Держи себя в руках, Демидов. Крепче держи!

Хотелось снова принять ледяной душ, чтобы хоть немного снять напряжение. Каждую мышцу сводило от близости этой девчонки, которая в тот момент, казалось, вообще забыла о том, что я рядом, полностью сосредоточившись на дороге.

Все тело Марьяны было напряжено, спина напоминала натянутую струну, и кукла, казалось, даже дышала через раз. Но делать ей замечание я посчитал неуместным – для начала она должна перебороть страх перед дорогой, а если я снова полезу со своим ценным мнением, вполне возможно, сделаю только хуже. Ей нужно было просто поверить в свои силы, в то, что она сможет когда-нибудь ездить самостоятельно.

– Высочество, расслабься, – все же мягко проговорил я.

Марьяна бросила на меня возмущенный взгляд и снова сосредоточилась на дороге. А я – на ней, продолжая наблюдать за каждый мельчайшим жестом и поворотом головы.

От размышлений меня отвлекла вибрация мобильного. Внезапно в груди стал разрастаться комок раздражения оттого, что кто-то смеет меня отвлекать в такой момент. Взглянув на экран, прикрыл глаза, отключил мобильный и спрятал его в карман.

Что-то, мать его, в моей жизни сломалось! Ведь я отказался от приятного времяпрепровождения. А мог бы выпустить пар. Но сам себя обрек на вынужденный целибат и бессонные ночи в компании дикого стояка, которому даже ледяной душ не помеха.

Выдохнул сквозь зубы, вспоминая слова Марка: «Мы ее бесим… с трудом скрывала раздражение…». До меня только в этот момент дошел смысл его слов. Я точно знал, что Марк не врал и не приукрашивал. Что же видел я? Смущение, робость, мурашки на нежной коже, когда я не сдержался и провел носом по ее щеке. Расширенные зрачки каждый раз, когда наши взгляды встречались. Но точно не раздражение.

На периферии сознания замаячила мысль, которую я пока не мог облечь словами. Неужели различает? Вот так, на уровне ощущений, совершенно не понимая, что происходит. В принципе, это объясняло растерянное выражение ее мордашки, когда в кафе вошел я.

В груди снова поднялся шторм из незнакомых ранее эмоций. Я был знаком с еще одной парой близнецов в институте. И те, несмотря на внешнее сходство, были абсолютно разные. Манеры, жесты, характеры. Мы же с братом были и в этом схожи, что доставляло дополнительные неудобства нашему окружению. Мы выбирали одинаковые вещи, машины, одинаково реагировали на ту или иную ситуацию. Мы даже говорили с одинаковой интонацией! И выбирали девушек одного типажа, ни одна из которых так и не смогла нас различить. А было их много, если учитывать, что нас двое.

Раньше меня это не напрягало. Мы с братом никогда не скрывали наличие близнеца намеренно. Просто не в каждом случае считали нужным об этом сообщать, устав отвечать на одинаковые вопросы: а чувствуем ли мы эмоции друг друга, а как нас различить, а каково это – иметь свою точную копию…

В случае с Марьяной Марк просто привычно подыграл и спокойно уехал к своей новой подружке, приятно проводить время. Везунчик!

Я сжал ладони в кулаки и покосился на Марьяну. Возникло непреодолимое желание проверить собственные догадки и понять, действительно ли она, не зная, что нас двое, уже нас различает.

Сердце забилось о ребра, грозя сломать их к чертовой матери от внезапной догадки. Меня вело от Марьяны, скручивая внутренности в тугой узел. Впервые в жизни…