От себя - Карина Верная

— Нет, не понравилось!

— Врёшь!

— Если ты читал все мои письма Вале, то прекрасно знаешь, что я старалась бороться с этим всем… Я не хотела зайти дальше… А ты бы мог просто со мной поговорить! Почему ты молчал? Ты был в силах предотвратить мою ошибку…

— То есть теперь я виноват в том, что ты страдала по другому мужику, и сорвалась?

— Нет, конечно! Но ты бы мог поднять эту тему раньше, раз всё знал… Слушай, я понимаю, что сейчас тебе тяжело. Мне тоже паршиво, поверь! Я ненавижу себя за то, что поддалась! Ненавижу! И самое главное — это того не стоило! Но ничего уже не изменить. Поэтому, давай мы с тобой поедем домой, немного успокоимся и потом попробуем всё обсудить? Завтра же Новый год…

— Я никуда не поеду! А вот тебе уже давно пора! Уходи!

— Дань, тогда я тоже останусь! Ты думал, что новость о том, что ты взломал мою почту и читал письма настолько меня расстроит, что я брошу тебя? Да, это неприятно… И при других обстоятельствах я, возможно бы, даже сильно разозлилась. Но это уж точно не отвернёт меня от тебя!

Рискую подойти ближе, но Даня демонстративно делает несколько шагов назад.

— Я не взламывал твою почту.

— Но… — непонимающе мигаю. — Тогда как…

— Это я переписывался с тобой вместо Вали.

— Что?! Зачем ты это делал?

— Иди, оденься! Я закажу тебе такси до матери. Одной теперь тебе лучше не оставаться…

— Даня, ты меня пугаешь!

— Соня, сделай, пожалуйста, как я прошу!

Пока я стою в немом оцепенении, в душащем предчувствие чего-то очень плохого, Васильков со своего разбитого, но ещё рабочего телефона действительно вызывает мне машину. Затем уходит в прихожую, возвращаясь с моим пуховиком и сапогами.

— Одевайся!

Я бездумно подчиняюсь, медленно натягивая на себя вещи. При этом смотрю на Даню неотрывно. Он, скрестив руки на груди, переодически кидает на меня давящие взгляды, в которых читается боль и сожаление. После Васильков куда-то снова отходит.

В моей голове каша, в душе — раздрай. Я силюсь найти для себя хотя бы одно логическое объяснение тому, что только что услышала, но у меня не получается. От этого становится по-настоящему страшно.

— Я провожу до такси!

Даня ставит на тумбу бутылку с водой и показывает мне на выход, быстро запуская ноги в свои зимние ботинки. Затем набрасывает на плечи куртку, открывает дверь, выпуская меня.

— Дань, что происходит? — лепечу, когда мы с ним выходим из лифта и направляемся на улицу. — Зачем тебе вода?

— Это не мне, а тебе. Ты же хочешь знать правду…

Мама старается поднять меня и отвести в ванную, чтобы умыть лицо. Хлещет по щекам, пробуя привести в чувства, но всё это бесполезно.

— Почему ты мне ничего не рассказала про Валю? — поднимаю глаза, перед которыми все плывёт.

Язык едва шевелится, но я хочу понять её мотивы.

— Даня попросил. Мы с ним решили, что для тебя так будет лучше.

— Лучше?! Вы оба всё это время обманывали меня! А ты в курсе, что он переписывался со мной от её имени. В курсе?! — мне хочется орать во всю глотку, но голос уже почти сел.

Слова смешиваются с хрипами. Сознание плывёт. Реальность слилась с кошмаром наяву.

— Сонь, ты тогда только-только пришла в себя после клиники. Только начала снова улыбаться и пробовать жить нормальной жизнью без постоянных припадков и нервных срывов. Только смирилась с тем, что теперь вынуждена жить без него… Царство небесное твоему отцу! Твоё душевное состояние было слишком шатким. Эта новость бы убила тебя. Даня просто хотел временно от этого уберечь… Подготовить как-то… Не знаю. Он первым делом позвонил мне посоветоваться, как быть. Я с ним согласилась. Даня слишком сильно любит тебя, Сонь… Он хотел, как лучше.

— Как лучше?! Ты вообще в своём уме?!

Дальше я всё смутно помню, потому что защитной реакцией организма был стремительный приступ панической атаки. Я как полоумная носилась по квартире и не могла найти себе места. Думала, что откинусь, как меня накрывало и тошнило. В какой-то момент матери удалось подсунуть мне приличную дозу снотворного, и я чудом провалилась в глубокий тревожный сон.

Наутро, как только немного оклемалась, я чётко поняла, что мне нужно делать. Дыра в груди саднила и изнывала, требуя от меня решительных действий. Я должна была узнать в подробностях, что произошло.

Превозмогая себя, трясущимися руками я набрала номер Ратмира, но его телефон был отключен. Я не удивилась. Скорее всего, он уже давно сменил номер.

Тогда я, борясь с усилившийся аритмией, выбежала на улицу и по памяти начала добираться к дому, где жил Ратмир.

Я даже вспомнила его подъезд, вспомнила этаж. С номером квартиры были сомнения, но они улетучились, когда мне открыли дверь — я узнала интерьер изнутри. Только вот девушка в легкомысленном шелковом халатике была мне совсем не знакома.

— Здравствуйте! Ратмир здесь живет? — подавив в себе вспыхнувшее негодование, ровно спросила.

— А вы, собственно, кто? — девушка недоверчиво надула губы.

— Я — Соня…

Вдруг из глубины квартиры к нам в спортивных штанах спешно зашагал тот, кого я искала. Подошёл поближе и… узнал меня. На миг смутился, но взял себя в руки.

— Соня?

— Ты её знаешь?

— Да, Ань. Иди, пожалуйста, на кухню. Кофе свари!

Девушка нахмурилась, но беспрекословно ушла туда, куда её попросили.

— Зайдёшь?

— А это удобно?

— Почему нет?

Я неловко вошла в квартиру.

— Даня только вчера рассказал мне…

— Я понял.

— Это ужасно… Особенно то, что я узнала об этом лишь сейчас…

— Ну изменить ты бы уже всё равно ничего не смогла.

— Расскажи мне, пожалуйста, как это произошло.

И Ратмир рассказал. Но от подробностей мне легче не стало. Заливаясь слезами, я не могла поверить в то, что всё это правда. Легкие сдавливало от несправедливости, в груди всё ныло. Ратмир хоть и пытался держаться, но тоже немного всплакнул.

— Дай мне адрес! Я хочу съездить туда.

— Сегодня?

— Да.

— Давай, я с тобой! Только оденусь нормально. Тут не очень далеко.

— А как же…?

— Аня?

— Да. Она ведь твоя… — слова встали комом в горле. — …девушка?

— Она всё знает. Мы только недавно встречаться начали… Всё-таки уже четыре месяца прошло. Мне надо было как-то отвлечься…