Валентинов день - Джейн Фэйзер

— Это Майк! — Тимми вскочил на ноги и бросился навстречу пришедшему. — Ну как, отелилась? — закричал он. — Все прошло удачно?

— Ну вот вам латинский с греческим, — заметил Аласдэр.

— Не обращай внимания на его фантазии. — Люси положила ладонь на его руку. — Уверяю тебя, не стоит.

— Добрый вечер, лорд Аласдэр. — В дверном проеме показался дородный мужчина. Он вытирал руки полотенцем. К его сапогам пристала грязь.

— Добрый вечер, Майк. Кто там, телочка или бычок?

— Превосходный маленький бычок. — У Майка засветились глаза. Он принял у жены кружку с элем. — От Красного Демона. Готов поспорить, что через год станет замечательным производителем. — Он сел и наклонился, чтобы расшнуровать сапоги. — Извини за грязь, Люси.

Тимми с важным видом спешил со скамеечкой для ног. Он присел, чтобы помочь Майку, и тот потрепал его по волосам.

— Мы стараемся держать его за книгами, лорд Аласдэр, но он так и норовит в поле.

— Да, норовлю, — твердо заявил мальчик.

— Может быть, ты станешь думать по-другому, когда уедешь в школу. — Аласдэр подцепил на вилку кусок пирога и отправил в рот.

Тим посмотрел на мать и ничего не сказал. Ее обычно ласковый взгляд явно требовал молчания.

Приятный разговор продолжался и касался в основном фермерских дел: лошадей, надежд на хороший урожай. И когда примерно через час Аласдэр поднялся, Майк встал вместе с ним.

— Ваши лошади, как обычно, в «Красном льве»? Я вас провожу.

Гость согласно кивнул. Он понял, что у Майка что-то на уме. Поцеловал Люси, ласково провел рукой по спутанным волосам сына, воздержавшись от отеческих наставлений, и вышел вслед за отчимом Тима.

— Выкладывай, Майк. — Они уже завернули в проулок, а спутник Аласдэра так еще ничего и не сказал.

— Это не так-то просто. Я понимаю, парень не мой. — Майк засунул руки в карманы и слегка замедлил размашистый шаг. Потом глубоко вздохнул. — Дело в том, что мальчишка очень хорошо обращается с лошадьми и со скотом. Пусть лучше учит про зерно и урожай, узнает, чего ждать от погоды, читает календарь, а не латинские и греческие книги.

Аласдэр не знал, что сказать, поэтому не сказал ничего.

— Люси втемяшилось сделать из него джентльмена, — продолжал Майк. — С таким отцом, как… Все понятно… Но при его жизни… с нами… я думаю, это не пройдет. Не обижайтесь, лорд Аласдэр.

— Я не обижаюсь, — ответил молодой человек. — Но Тим мой сын.

— Но только не в моем доме.

Аласдэр с шумом втянул в себя воздух. Если бы такую вещь заявил не Майк, а кто-нибудь другой, он счел бы это дерзким вызовом. Но Аласдэр прекрасно знал и ценил Майка Ходгинса. И понимал — как это ни неприятно, — что тот говорил правду. Аласдэр платил за обучение сына и его содержание. Его вклад в хозяйство Ходгинсов был весьма существенным, но только денежным.

Словно прочитав его мысли, Майк без обиняков продолжал:

— Мы правда признательны за вашу поддержку, лорд Аласдэр. Она очень кстати, особенно в неурожайный год. Но счастье мальчика — вот что по-настоящему важно. Счастье его и Люси. Думаю, им будет легче, если мы поговорим начистоту.

— Ты просишь меня не вмешиваться в жизнь собственного сына? — спросил Аласдэр. — Никогда его больше не видеть?

— Боже упаси! — ошарашенно воскликнул Майк. — Как можно? Парень знает, что вы его настоящий отец. И будет недоумевать, если вы внезапно исчезнете. Я только хочу сказать, что его, наверное, сбивает с толку, что он должен жить жизнью, которую не знает. Не такой, как у парней, с которыми он играет… и… — Майк сбил на затылок шапку и провел пятерней по волосам, — и… у сестры, — наконец закончил он.

Майк сказал об этом будто вскользь, но Аласдэру показалось, что последний довод был самым главным. Различие в будущей жизни собственной дочери и приемного сына.

— Не подумайте, что я хочу лишить парня возможностей… — От молчания Аласдэра Майку явно сделалось неловко.

— Я знаю. И знаю, какой ты Тиму хороший отец, — тепло проговорил молодой человек. Они дошли до дверей «Красного льва» и на пороге задержались. — Но я не хочу, чтобы он подумал, будто я его бросил.

— Бог с вами, сэр! — Импульсивным движением Майк стиснул руку Аласдэра меж ладоней. — Он никогда так не подумает. Мне только кажется, ему будет лучше, если он перестанет считать, что отличается от нас.

— Выводить лошадей, сэр? — окликнул из темноты Джемми. Он караулил господина и вышел навстречу с конюшенного двора. Кивнул Майку, который ответил ему таким же кивком.

Аласдэр жестом показал, что готов ехать, и Джемми снова скрылся во дворе.

— Не подумайте, что я хочу отказаться от своих обязательств. — Молодой человек нахмурился. Он впервые понял, каково придется Тиму в Итоне или Хэрроу. Ни друзей. Ни компании. Жизнь родителей будет отстоять на целые миры от его собственной.

И Аласдэр понял еще одно: хотя он и гордился тем, что делал для сына больше, чем от него ожидали, осуществление его планов насчет будущего мальчика могло сослужить Тиму скверную службу. Если только…

— Может быть, мне забрать его к себе? — проговорил он как бы размышляя.

— Если хотите убить его мать, — моментально отозвался Майк и, как показалось Аласдэру, даже с некоторой злостью. — Скажу вам прямо, я тоже против.

— Ну хорошо, хорошо. Дай мне время подумать. Приеду примерно через неделю и тогда поговорю с Тимом.

Стук копыт возвестил о возвращении Джемми, который вел лошадей Аласдэра.

— Замечательных кровей, — одобрил Майк. — Вы большой знаток лошадей, лорд Аласдэр.

— Может, сын хотя бы это унаследовал от меня. — Молодой человек пытался шутить, но почувствовал сам, что его слова прозвучали скорее горько, чем весело. И постарался скрыть грусть за сердечным рукопожатием. — До скорого. И не подумай, что я тебе не благодарен за все, что ты сделал для Тима.

Майк выглядел довольным и потряс Аласдэру руку.

— Будем вас ждать. А я тем временем поговорю с Люси. Как-то ее подготовлю.

Аласдэр взял у Джемми вожжи и кнут и забрался в экипаж. Кажется, Майк решил, что дело улажено. Он тронул лошадей. Джемми, привыкший болтать с господином, когда они ехали одни, на этот раз хранил молчание. Лорд Аласдэр был явно занят своими мыслями.

А молодой человек тем временем удивлялся превратностям жизни: милая домашняя сцена разрушила его отношения с Эммой. Но какой она, однако, казалась мирной.

Сегодня.

Искренность заставила его признаться, что три года назад, до того как на сцене появился Майк Ходгинс, ситуация была совершенно иной. Тогда Люси с ребенком жила под его покровительством. Он посещал Чисвик несколько раз в неделю. И хотя их телесная страсть угасала, отношения оставались по-прежнему теплыми. Аласдэр не хотел показывать Эмме эту теплоту, которая казалась ему чем-то очень личным и поэтому устрашающим для женщины, готовившейся стать его женой. И, поглощенный собственными переживаниями, не желал признавать права Эммы на обиду.