Потерять Кайлера - Шивон Дэвис

С утра пораньше я продрала глаза от громкого звука дрели, проникавшего в самый мозг. Я не могла понять, сплю или нет. Этот звук реален или кто-то решил просверлить дыру прямо в моем черепе? Я подняла голову и прислушалась. Однозначно, звук реален. Уф. Бросив беглый взгляд на экран телефона, я простонала и зарылась головой под подушку, посылая тысячи проклятий в адрес того, кто разбудил меня за целых два часа до школы.

В следующий раз я проснулась от звуков перепалки в коридоре за дверью. Зевнув, стащила свою сонную задницу с кровати и завязала на талии пояс халата. Открыв дверь, я вышла в коридор одновременно с Китоном.

– Что происходит? – спросила я под гвалт, отдающийся в моих барабанных перепонках.

Я подняла глаза к потолку. Никогда такого не было, и вот опять.

В мою голову даже закралась мысль о том, чтобы позвонить репортерам – рассказать о вновь развернувшейся драме. Кеннеди однозначно уделали бы семейство Кардашьян по части скандалов и интриг.

Когда Китон и я вышли в прихожую, остальные уже столпились там. Алекс выглядела так, словно пережила жуткую попойку: растрепанные волосы, ни грамма макияжа на лице. В растянутых трениках и грязной футболке она совсем не походила на ту Алекс, которую я привыкла видеть. Мне пришлось несколько раз моргнуть, дабы убедиться, что передо мной именно та женщина.

Вот повеселилась бы пресса при виде главного исполнительного директора Kennedy Apparel в таком состоянии. Налитые кровью глаза смотрели, как я изучаю наполовину выпитый бокал вина в ее руке. Пальцы отчаянно хватались за его ножку как за спасительную соломинку.

– Не осуждай меня. Ты и понятия не имеешь, что я переживаю. – Глаза Алекс с мольбой обратились ко мне.

Кай бросил в мою сторону обеспокоенный взгляд.

Настойчивый стук сотряс входную дверь, и из-за нее раздался крик Джеймса:

– Алекс! Это просто смешно. Впусти меня!

– Мам, ты не можешь держать его там вечно, – напомнил ей Кайлер.

Алекс поставила бокал на одну из ступенек лестницы и поднялась на ноги, сложив руки на груди с видом почтенной женщины.

– Хочешь поспорить?

– Ты сменила замки? – спросил Китон с круглыми от удивления и полными печали глазами. – Хочешь выставить его из дома?

– Да, и ему придется с этим смириться.

– Но он мой отец, наш отец… я не хочу, чтобы он уходил. – Слезы заблестели в глазах Китона, и я ласково взяла его за руку, чтобы утешить.

Решительность в глазах Алекс ослабла, и, спустившись с лестницы, она подошла к сыну.

– Прости, милый. Я не хотела, чтобы до этого дошло, но он не оставил мне выбора.

С мертвенно-бледным лицом Кент стремительно вышел, не проронив ни слова. У всех братьев свои странности, но Кент – самый безрассудный из них. Мы с Кайлером вновь обменялись беспокойными взглядами. Алекс провела рукой по волосам и под впечатлением от того, как расстроены ее дети, растеряла всю решимость.

Она нервно облизнула губы, глядя на всех нас, не зная, что сказать.

Кай оторвался от стены и подошел к матери.

– Хотя бы впусти его забрать свои вещи. Я знаю, что он сделал тебе больно и, возможно, заслуживает всего этого, но ты не можешь держать его снаружи. Журналисты все еще у ворот, и когда сообразят, в чем дело, то воспользуются дроном. Разве ты хочешь, чтобы подробности нашей личной жизни вновь крутили по всем каналам?

Алекс похлопала Кайлера по руке под неустанные атаки Джеймса на дверь.

– Хорошо. – Она обняла сына, крепко прижав к себе. – Прости за мои слова прошлым вечером, милый. Я не хотела обидеть ни тебя, ни твоего брата. Простите, если причинила вам боль.

Кай бросил взгляд за плечо матери.

– Все нормально, мам. Я все понимаю, я рядом.

Алекс поцеловала Кайлера в лоб.

– Я люблю тебя. Что бы ни случилось, ты должен знать: я всегда тебя любила.

В последние время Алекс переживала очень серьезные смены настроения, и, не знаю насчет остальных, но лично у меня имелся довольно печальный опыт знакомств с посттравматическими расстройствами. Я не представляла, чего от нее ожидать. Думаю, горе и сердечные раны оставляют на всех разный отпечаток, и меня не назовешь бессердечной, но Алекс пора было взять себя в руки, и срочно. Она не единственная в этом доме, кому причинили боль.

Женщина с размаху открыла входную дверь, уставившись на мужа. Джеймс был в ярости. Щеки покраснели от злости, глаза сверкали неистовым гневом.

– Ты не имела права менять замки. Это и мой дом тоже. Мое имя значится во всех документах!

Он пронесся в прихожую мимо нее, остановившись при виде детей.

– С этим я в скором времени разберусь, – ответила Алекс холодным тоном.

– Только через мой труп!