Леди в наручниках - Оливия Голдсмит

— Почему я не звонила? — Как она могла ему объяснить, в каком аду оказалась? — Я пыталась, но здесь это… не так просто.

Не так просто! Ей показалось, что она говорит с инопланетянином. Дженни сама никогда бы не поверила в то, что пережила, если бы ей не пришлось пройти через это самой.

— Том, что у вас происходит? Когда я выйду отсюда? Она не могла тратить свои драгоценные десять минут на другие темы.

— Скоро, очень скоро.

Само звучание его голоса помогло ей успокоиться. Дженни глубоко вздохнула в первый раз с тех пор, как попала в Дженнингс.

— Завтра? — с надеждой спросила она, не представляя, как сможет пережить еще один день в прачечной и еще один обед в столовой.

— Завтра? — повторил Том. — Нет, завтра никак не получится.

Дженнифер испугалась.

— Но это должно быть завтра! — закричала она. — Завтра!

— Заткнись, идиотка! — бросила ей женщина, разговаривавшая по соседнему телефону.

Дженни понизила голос и пригнулась еще больше, чтобы не закрывать экран телевизора.

— Ты не знаешь, как здесь ужасно! Ты даже себе представить этого не можешь.

— Я понимаю, что это не так легко, но…

— Ты ничего не понимаешь! — не выдержала Дженнифер. — Здесь не загородный клуб. И никакого особого отношения ко мне!

— Откуда ты звонишь? — спросил Том. — Я тебя почти не слышу.

Как описать этот бедлам?

— Неважно, — ответила Дженни. — Лучше расскажи, что происходит? Как скоро я смогу выйти отсюда?

— Понимаешь, — начал успокаивать ее Том, — мы не сможем устроить это завтра. Но я обещаю тебе, что как только…

Дженнифер посмотрела вокруг. Женщины играли в карты, складывали паззлы; одна заключенная, явно психически больная, как всегда, громко что-то проповедовала. Страх перемешивался здесь со скукой и злобой.

— Не завтра? — переспросила она. — Я не понимаю. Ты же сказал, что это всего на день или на два. Помнишь? Ты обещал, что это будет загородный клуб. И что ты сразу же вытащишь меня отсюда. Добьешься отправки под домашний арест или смягчения наказания…

— Послушай, Джен, я согласен, что все получается не так быстро, как мы хотели бы, — спокойно ответил Том. — Но ты должна довериться мне и потерпеть. Мы не можем идти напролом, сейчас не время обращаться в суд.

Обращаться в суд? Зачем? Ведь они не собирались обращаться в суд.

— А что насчет губернатора? — спросила Дженнифер.

— Видишь ли, финансовые махинации сейчас имеют слишком большой политический резонанс. А твое дело широко освещалось в средствах массовой информации.

Том замолчал, и Дженни показалось, что их разъединили.

— Понимаешь, — продолжил он, — журналисты продолжают внимательно следить за нами, и, если я проявлю активность, они снова на нас набросятся. А на таком фоне ни один судья не станет рисковать своим креслом. Мы должны правильно выбрать момент, иначе вместо того, чтобы улучшить положение, мы его только ухудшим.

— Мы? — с горечью переспросила Дженнифер. — Кого ты имеешь в виду, когда говоришь «мы»? Это я оказалась в тюрьме, Том! Я сплю в одной камере с преступницей, я ношу тюремную робу и ем дерьмо, которое здесь называют пищей…

Ей вдруг стало так горько, страшно и одиноко, что она не выдержала и расплакалась. Дженни понимала, что не может так бездарно тратить драгоценное время разговора и не должна показывать свою слабость другим заключенным, но ничего не могла с собой поделать.

— Джен, я понимаю, что тебе трудно, — успокаивал ее Том. — Возьми себя в руки, потерпи. Я очень хочу, чтобы ты вышла как можно скорее. Ты должна мне верить: мы делаем абсолютно все возможное, чтобы тебя вытащить. Но нам потребуется время, Дженнифер.

Время! Ей и так уже казалось, что она всю жизнь провела в этом ужасном месте среди несчастных и опасных женщин.

— Когда же это будет? — с трудом прошептала она.

— Недели через две, — ответил Том. — Самое большее, через три. А пока мы пытаемся добиться, чтобы тебя перевели оттуда в место получше или обеспечили особое отношение.

У Дженни перехватило горло. Две недели! Еще четырнадцать дней в этом аду! А может быть, и больше… Но это невыносимо! Немыслимо!

— Детка, ты меня слышишь?

— Не думаю, что я выдержу…

— Ты должна выдержать, Дженни! Я обещаю тебе, что все будет хорошо. — Он помолчал и продолжил очень мягко и нежно: — Ты же знаешь, как я люблю тебя. За твоей спиной стоим мы все, и мы играем по большим ставкам. Продержись еще немного, думай о том, что ты за это получишь.

Дженнифер еще теснее прижала трубку к уху.

— Я не знала, что это будет так трудно, — прошептала она.

— Детка, мне так тебя жаль! Ты же знаешь, что я сделал бы для Дональда то же самое, если бы это не значило, что мне запретят заниматься адвокатской практикой. А ты ведь понимаешь, как много это значит для нашего будущего.

Дженнифер смогла только кивнуть.

— Потерпи еще немного, — продолжал Том. — Подумай о квартире, которую мы с тобой купим. Подумай о нашей свадьбе. И о круизе, в который мы поедем. Представь, как мы будем лежать с тобой на песочке на берегу Карибского моря…

— Кончай, черт бы тебя побрал! — услышала Дженни за спиной резкий голос и чуть не подпрыгнула от неожиданности. Высокая красивая брюнетка из приемного отделения толкнула ее в спину. — Ты тут не единственная, у кого есть адвокат!

Дженнифер прикрыла рукой микрофон.

— Еще одна секунда, — спокойно сказала она женщине и отвернулась. — Ты придешь в субботу, Том? Мне разрешено свидание.

— В эту субботу? — сказал он с сомнением в голосе. — Детка, у меня уйма работы. Мы готовим твою апелляцию, а кроме того, зондируем почву, нельзя ли добиться, чтобы тебя выпустили под наблюдение.

— Прошу тебя! — заплакала Дженни. — Мне дают всего один час. Если я еще буду здесь, пожалуйста, приезжай.

— Я постараюсь, — неохотно пообещал Том.

— Кончай! — повторила женщина, стоящая за ней в очереди, и толкнула ее еще сильнее.

— Я больше не могу разговаривать, — неохотно сказала Дженни, но даже после того, как они попрощались, не смогла выпустить трубку из рук. Она продолжала прижимать ее к уху.

Только Зуки удалось оторвать Дженнифер от телефона.

— Пойдем, — ласково сказала она. — Пойдем скорее. Зуки отвела Дженни в сторонку и усадила на стул.

— Плохие новости или хорошие? — заботливо спросила она.

Но не успела Дженнифер ответить, как появилась толстая надзирательница и что-то объявила. Дженни не поняла, о чем идет речь, зато Зуки радостно вскочила со стула с таким выражением лица, какое бывает у детей в рождественское утро.