Любовь побеждает все - Нора Робертс

Ведомая собственными демонами, она начала исследовать руками его тело, задерживаясь на каждой неровности. Контакт действовал не успокаивающе, а возбуждающе. В отчаянии она принялась больно покусывать его зубами. Он резко развернул ее, и они оказались распростертыми на длинном, широком сиденье.

Бросив рассеянный взгляд в окно, она увидела проплывающую мимо вереницу уличных огней. Тень и свет. Тень и свет. Гипнотизирующие. Эротичные. Эй Джи коснулась лица Дэвида.

Она казалась ему кремово-шелковой. Волосы ее растрепались вокруг возбужденного, раскрасневшегося лица. Легкое, как шепот, прикосновение ее пальцев к его щеке возбуждало в нем неистовое, непреодолимое желание.

— Это безумие, — пробормотала она.

— Знаю.

— Этого не должно было случиться! — Но это случилось. Она это знала. Она это знала с первой встречи. — Этого не может случиться, — поправилась она.

— Почему?

— Не спрашивайте меня. — Эй Джи перешла на шепот. Она не могла сопротивляться искушению провести пальцем по его лицу. — Я не могу объяснить. Да если бы и могла, вы бы не поняли.

— Если у вас кто-то есть, мне на это наплевать!

— Нет, никого нет. — Она на мгновение закрыла глаза, потом снова открыла и пристально посмотрела на него. — Больше никого!

Почему он заколебался? Она здесь, возбужденная, в нескольких дюймах от полной капитуляции. Ему осталось только проигнорировать смущенную мольбу в ее глазах и взять. Но, несмотря на разгоряченную кровь и усиливающееся желание, он не мог этого сделать.

— Может быть, не сейчас, может быть, не здесь, но это будет, Аврора!

Это будет. Должно быть. Часть ее существа, которая это знала, вела отчаянную борьбу с той частью, которая это отметала.

— Отпустите меня, Дэвид!

Оказавшийся в ловушке собственных чувств, борющихся с его желаниями, он спросил ее:

— Что за игру вы ведете?

Она была холодна. Словно застыла. По коже пробежал холодок.

— Это называется выживанием.

— Черт побери, Аврора! — Она была так красива! Почему она вдруг стала такой красивой? Почему она вдруг стала такой хрупкой? — Какое отношение имеет к вашему выживанию то, что вы будете моей, займетесь со мной любовью?

— Никакого. — Она чуть не засмеялась, почувствовав, как лимузин остановился. — Вовсе никакого, если бы все было так просто!

— Зачем же все усложнять? Мы хотим друг друга. Мы оба взрослые люди. Каждый день люди становятся любовниками, не причиняя друг другу вреда.

— Некоторые люди. — Она издала прерывистый вздох. — Я не некоторые люди. Если бы все было так просто, я бы занялась с вами любовью прямо здесь, на заднем сиденье машины. Не стану говорить вам, что мне этого не хочется. — Она повернулась, посмотрела на него, и в ее взгляде сквозило сожаление. — Но все не так просто. Заняться с вами любовью было бы легко. А вот полюбить вас — нет!

Прежде чем он успел шевельнуться, она широко распахнула дверцу и выскочила на улицу.

— Аврора! — Он был рядом с ней, держал ее за руку, но она его оттолкнула. — Вы не можете просто так уйти после подобного заявления.

— А я именно это и собираюсь сделать, — заметила она и снова оттолкнула его.

— Остановитесь. — Сила воли у него еще осталась, а вот терпение иссякло.

— Нет. Уходите.

— Нам нужно поговорить.

— Нет. — Оба не были готовы услышать в ее голосе отчаяние. — Я хочу, чтобы вы ушли. Уже поздно. Я устала и не могу рассуждать здраво.

— Если мы не поговорим сейчас, нам придется сделать это позже.

— Значит, позже. — Она готова была пообещать ему все что угодно, только бы он ее отпустил. — Я хочу, чтобы вы ушли, Дэвид. — Он продолжал держать ее, но в голосе Эй Джи послышалась дрожь. — Пожалуйста, я хочу, чтобы вы ушли! Я не могу сейчас с этим справиться!

Дэвид был готов бороться с ее гневом, но не был готов к ее отчаянию.

— Хорошо.

Он подождал, пока Эй Джи скрылась за дверью дома. Затем прислонился к машине и вынул сигарету. Значит, позже, пообещал он себе. Они поговорят. Они поговорят, снова заверял он себя. Но лучше всего подождать, пока они оба не успокоятся и не станут более разумными.

Бросив сигарету, Дэвид сел в лимузин. Он молил Бога, чтобы перестать думать о ней до того, как заснет.