Падение - Пенелопа Дуглас

Проглотив сок, я едва не рассмеялась и вовремя прикрыла рот рукой: я и не думала, что была настолько голодна.

– Очень вкусно. Спасибо.

Но когда я взглянула на Джекса, от моей улыбки не осталось и следа. Он сосредоточенно смотрел на дорогу, и его лицо было похоже на маску. Казалось, он был чем-то рассержен. Машина замедлила ход, и в его прищуренных глазах появилось странное выражение.

– Я что, ем твой обед? – спросила я, внезапно тоже разозлившись на то, что он вынудил меня это съесть. – Я же сказала тебе, что все в порядке…

– Ешь, – оборвал меня он, – пожалуйста.

Он сглотнул, и его кадык дернулся. Ему было явно не по себе.

Я не понимала, чем вызвана эта перемена в его настроении, и не знала, что мне делать. Поэтому просто продолжала жевать, ощущая, как заполняется пустота в желудке. А Джекс вел автомобиль по запруженным улицам.

Заиграла композиция The Deep End группы Crossfade, и я отдалась собственным мыслям, почти не пытаясь скрыть, что наблюдаю за ним.

Джекс вел машину абсолютно по-мужски: спина прижата к спинке сиденья, прямая рука стальной хваткой лежит на руле в положении на двенадцать часов, подбородок опущен. Когда он переключал передачи, я смотрела на его кисть, скользила взглядом по мускулам на предплечье, отмечала, как они напрягаются. Мне нравилось, как автомобиль набирает ход, как рычит и вибрирует мотор, отчего по моим ногам пробегали мурашки.

Мне хотелось уметь водить вот так.

Я никогда не просила Лиама научить меня, хотя он наверняка бы согласился. Если не принимать во внимание все эти чертовы измены, мой бойфренд – бывший бойфренд – был, в общем-то, неплохим парнем, и договориться с ним было легко.

Но я сама никогда не думала, что смогу. Как глупо! Ведь я хорошо училась в школе и была способной.

Я продолжала есть, поглядывая на руку Джекса всякий раз, когда он переключал передачи. Пыталась запомнить, что он делает, чтобы машина набирала скорость, наблюдала за тем, как синхронно двигаются его ноги и руки.

Когда я была маленькой, мать сводила меня на симфонический концерт в Чикаго. Я помню, что зрители смотрели на музыкантов, а я следила за дирижером. Эта способность управлять всем действом завораживала меня. Я завидовала его самоконтролю, умению руководить столькими инструментами, чтобы в результате получилось нечто настолько прекрасное. Это было как потрясающий пазл, и тебе нужно было найти верный способ собрать все части воедино.

Я тихо жевала, наблюдая за Джексом, следя взглядом за его движениями, и чертовски хорошо понимала, что, если бы мне пришлось выбирать, за кем наблюдать – за дирижером или за Джексоном Трентом, я бы выбрала Джексона Трента.

Его длинные пальцы сжимали рычаг переключения передач, мускулистые икры напрягались всякий раз, когда он выжимал сцепление, а голубые глаза, которые – клянусь – почернели, напряженно смотрели в лобовое стекло.

Я могла бы бесконечно любоваться тем, как он ведет машину.

– Перестань на меня смотреть, – сказал он, и я тут же перевела взгляд на его лицо.

Черт!

Он по-прежнему смотрел в лобовое стекло, его губы были приоткрыты, а лицо выглядело настороженным.

– Что? – спросила я, сделав вид, будто не поняла, о чем он. Будто я сейчас не пускала слюни, глядя, как он ведет автомобиль. Но это было бесполезно. Мои щеки пылали, и я уверена, он это заметил.

– Из-за тебя мы попадем в аварию, черт возьми, – выругался Джекс.

– Из-за меня? – нахмурилась я. – И что же я такого сделала?

Он покачал головой, издав едва слышный смешок.

– Сделай одолжение, ладно? – его голос вдруг стал мягким и чувственным. В этой внезапной перемене было что-то угрожающее.

Джекс стрельнул в меня взглядом, и я захлопнула рот, проглотив остатки арбуза. Какого черта он смотрит на меня вот так?

Дернув подбородком в мою сторону, он произнес:

– У тебя на губах арбузный сок. Слижи его, или это сделаю я.

Я ошарашенно опустила руку с ломтиком арбуза. Это что, шутка? Но нет, вызов в его взгляде, угроза в его тихом голосе, охватившее меня ощущение опасности – все это едва ли было шуткой. Я моргнула и, отвернувшись, уставилась в лобовое стекло.

Что за черт!

Быстрым движением я слизнула с губ остатки сока и закрыла контейнер.

В моей сумке зазвонил телефон, и я протянула за ним руку, радуясь возможности отвлечься. Но, взглянув на экран, поежилась.

Снова мать. Она дважды звонила, а теперь прислала еще одно сообщение.

«В доме у Тэйт. Через десять минут».

Покачав головой, я снова засунула телефон в сумку, пытаясь избавиться от дурного предчувствия. Какого черта ей нужно? Когда я приехала в город, она даже не удосужилась поинтересоваться, как я добралась, а несколько дней спустя звонит и пишет не переставая. Может, просто никак не смирится с тем фактом, что я сама ей не позвонила? Не знаю. Но видеть ее я не хотела. Только не сегодня и, скорее всего, не в ближайшее время.

– Кто это? – спросил Джекс.

Я вздохнула, продолжая смотреть в окно. К чему лгать?

– Моя мать. Она ждет меня дома у Тэйт.

– Зачем?

Я пожала плечами, почувствовав, как меня одолевает грусть. Не то чтобы я не хотела с ним это обсуждать. Просто не могла. Кто знал, что будет на этот раз, когда я открою рот? И как быстро воспоминания о матери разрушат тот кокон блаженства, в котором я сейчас находилась?

– Откуда мне знать? – проворчала я. – Ты задаешь слишком много вопросов.

Я не хотела видеть ее и слышать ее голос. Не хотела, чтобы она прикасалась ко мне.

Я поджала губы, затылком ощущая взгляд Джекса.

Мы повернули на Фолл-Эвей-лейн. Ливень почти не влиял на скорость, с которой Джекс вел машину.

Я закрыла глаза. Пожалуйста, не останавливайся. Пожалуйста. Я вцепилась в ручку двери. Тупая боль внутри становилась все сильнее, по мере того как он приближался к дому.

Три секунды.

Две.

И наконец одна.

Но он не остановился.

Он не остановился! У меня округлились глаза. Повернув голову, я увидела его самодовольно изогнутую бровь.

– Что ты делаешь? Куда ты едешь? – выпалила я, уперев правую руку в приборную панель, когда он снова прибавил скорость.

– Ты хочешь домой? – спросил он в свою очередь.

Нет.

– Э-э… м-м, – протянула я.

– Хорошо. – Улыбнувшись, он переключил передачу вверх – по крайней мере, судя по тому, что скорость снова увеличилась. – Могу понять. Своих родителей я бы тоже видеть не захотел.