Гнездо для стрекозы - Юлия Климова

– У вас тут наверняка полно важных документов и ценностей, не боитесь, что я их унесу? – Слезы подступали, но я держалась. Я уже понимала: он не отдаст, и никакие уговоры не имели смысла, они бы только продлили муку.

– Очень боюсь, – улыбнулся Клим, – но привык рисковать.

– А если я украду картину?

– Невозможно, она на сигнализации.

Я назло взяла ключи и сунула их в задний карман джинсов.

– Никогда? – уточнил Шелаев.

– Никогда! – бесстрашно ответила я и потребовала: – А теперь, пожалуйста, верните ожерелье, мне пора уходить.

– Хорошо, – согласился Клим.

Он ушел и вскоре вернулся, держа в руках тонкую змейку с изумрудными каплями и пластиковую карточку. Пока Клим отсутствовал, я смотрела на портрет, стараясь запомнить маму именно такой…

– Прошу. – Шелаев отдал ожерелье. – Когда будешь открывать дверь квартиры, воспользуйся вот этой карточкой – она частично отключает сигнализацию. И не смотри на меня так осуждающе, я не менял в ожерелье камни, – пошутил он.

Перед уходом я бросила на картину еще один продолжительный взгляд. Наверное, отец Клима находился рядом, пока художник рисовал портрет, – такое счастливое было лицо у мамы…

Вернувшись домой, я сразу поднялась в свою комнату и положила ключи в тот же ящик, где лежало кольцо-цветок. В самый нижний ящик прикроватной тумбочки! Трещина на сердце зарастала долго и мучительно, слова Шелаева звучали в голове, взгляд не отпускал, а светлый образ мамы стоял перед глазами и рождал в груди надежду, но я никак не могла понять на что.

«Почему Клим не отдал картину? Жалко ему, что ли…»

«Потому что он враг».

Я хорошо запомнила его руки и не могла забыть, как его дыхание касалось моего лица. И чем дольше я думала об этом, тем большее волнение охватывало душу, казалось, от меня отодрали что-то с кожей, и есть только один способ вернуть…

– Я не поеду больше к Шелаеву, а портрет все равно однажды будет принадлежать мне. Клянусь.

«Пусть Тим вернется поскорее, – подумала я. – Он обязательно меня спасет и успокоит. Нужно только прижаться к нему…»

Выдвинув нижний ящик почти целиком, я посмотрела на ключи и серебряный футляр. Где-то между ребрами заныло, и ящик я захлопнула быстро и сильно. «Что же мне так плохо, если почти все хорошо?» Я вернула ожерелье (все останутся живы), узнала, что на свете есть вот такая картина (она обязательно будет моей), и скоро приедет Тим.

– Что же мне так плохо, если почти все хорошо?

* * *

Машина к дому подъехала в половине двенадцатого. Я дежурила в зале и, увидев свет фар в окно, мысленно возликовала. Быстро поднявшись по ступенькам, я юркнула в свою комнату и стала терпеливо ждать, пока все разойдутся по комнатам и стихнут голоса. «Мы вернулись», – написал Тим, и я ему смело ответила: «Жди меня».

Все чувства и желания, душевный непокой подталкивали меня на третий этаж, и я не собиралась сопротивляться. Подойдя к лестнице, прислушалась, положила руку на перила и неслышно устремилась вверх. Я не хотела ждать, не хотела терять время, не хотела идти на улицу или садиться в машину – уткнуться в плечо Тима в тепле и уюте, вот в чем остро нуждалось мое растревоженное существо. И за это я была готова отдать половину жизни!

Пусть он обнимет меня и прогонит все тревоги.

Нажав на ручку двери, я зашла в спартанскую комнату Тима. Он лежал на застеленной кровати в одежде, заложив одну руку за голову, и читал журнал. Картинки с гоночными машинами располагались одна под другой, я разглядела их, стоя на пороге.

– Иди сюда. – Тим отложил журнал, подвинулся и вытянул левую руку на подушке, приглашая к себе.

Не раздумывая, я нырнула ему под бок, сразу оказалась в теплых объятиях и затихла. Он повернулся, поцеловал меня в висок и спросил:

– Чем занималась?

– Сходила на войну и вернулась, – честно, но абстрактно ответила я.

Тим усмехнулся.

– А я стриг газон, выравнивал дорожки и еще тратил время на всякую ерунду. Тепло?

– Да.

– Это хорошо.

Я не заметила, как уснула. Мне снилась деревня, Славка Шумейко по кличке Шаман, его друг Вадька Авдонин по кличке Доня, Лилька… Я бегала босиком по траве, драила полы, выбивала ковер, чистила кастрюли и, кажется, была вполне счастлива.

Тим разбудил меня в пять, поцеловав в нос. Я нехотя выбралась из теплых объятий и поплелась в свою комнату. Уже на втором этаже я вспомнила, что мне снился и Клим Шелаев, но я не смогла нащупать хоть какие-нибудь подробности этого эпизода.