Месть лорда Равенскара - Барбара Картленд

— Вы очень добры… я просто не знаю, что сказать… — растерянно пробормотана Ромара.

— Ну хорошо, предоставьте все мне, — предложил лорд Равенскар. — Наверняка в вашем доме решения принимал ваш отец. Здесь этим буду заниматься я.

— А вы уверены… Вы на самом деле хотите, чтобы… мы остались?

От внимания лорда Равенскара не укрылась небольшая пауза перед словом «мы», она явно собиралась сначала произнести «я».

— Когда закончится сезон и принц отправится в Брайтон, я вернусь сюда, — мягко заговорил он, — и тогда у нас будет очень много времени, Ромара, чтобы поговорить обо всем, о моем и вашем будущем. А пока я убедился, что вы обе здоровы и счастливо проводите здесь время. Поэтому, надеюсь, вы простите меня, если завтра утром я снова уеду в Лондон.

— Да, да, конечно, — быстро отозвалась она.

За обедом они разговаривали обо всем на свете. Ромара даже рассказала про свою мать, как одиноко и грустно ей было оставаться в Хантингдоншире с детьми, когда генерал уезжал по делам службы.

— Отец никогда не брал нас с собой, даже если полк не покидан пределы Англии, — рассказывала она, — хотя он очень любил мою мать, а она его просто боготворила.

— Наверное, вы всегда мечтали именно о таком муже, — задумчиво произнес лорд Равенскар.

— Военном? — переспросила Ромара.

— О человеке, который любил бы вас от всего сердца, — ответил он.

Она отвела взгляд, обдумывая его слова. Он рассматривал ее изящно очерченный профиль, маленький прямой носик и думал, как хорошо, что кулак сэра Харвея не разрушил этой тонкой красоты.

— Мне кажется… выйти замуж за… горячо любимого и любящего человека… мечтает каждая женщина, — наконец произнесла Ромара.

— А ваши надежды и ожидания оказались обмануты, — заключил лорд Равенскар.

— То же самое можно сказать и про вас, — ответила Ромара, не желая обсуждать свои собственные проблемы и страдания. — Возможно, во всем, что случилось, есть… ваша вина. Ведь если вы не могли жениться на девушке… которую на самом деле любите, то ни в коем случае нельзя было связываться с первой встречной незнакомкой и осложнять себе жизнь.

— Знаете, только сегодня я подумал, как мне на самом деле повезло, — воскликнул лорд Равенскар. — Ведь этой первой встречной могли оказаться не вы, а совсем другая женщина. И вот тогда та глупая вспышка действительно могла бы поломать всю мою жизнь.

Ромара задумалась над этими словами.

Почти все свечи в комнате были погашены. Горели лишь те, что стояли в серебряном подсвечнике на столе. Казалось, что два человека, мужчина и женщина, отрезаны от всего мира одни на маленьком островке света, окруженном со всех сторон океаном тьмы. В этом зыбком волшебном свете Ромара оказалась еще красивее, чем днем.

Несколько минут прошло в полной тишине. Наконец она подняла глаза.

— Мне очень приятно слышать ваши слова, — произнесла она, — и в то же время я… готова все сделать… что вы пожелаете: уехать отсюда или, напротив, остаться… Л постараюсь ничем не обременять вас и не связывать. А если это возможно, то я готова освободить вас от всех обязательств.

— Это невозможно, — ответил лорд Равенскар, — мы с вами женаты, вся церемония была совершена по закону, и Джошуа Мидинг наверняка уже зарегистрировал наш брак.

— Неужели ничего нельзя сделать? Должно же быть какое-то обстоятельство, какая-то зацепка!

— А вы беспокоитесь о себе или обо мне? — неожиданно поинтересовался лорд Равенскар.

— Я думала о вас, — смутившись, ответила Ромара, и он не сомневался в правдивости ее слов. — Вы столько можете дать своей жене… Я говорю не только о богатстве и связях… У вас необыкновенный ум… и вообще вы удивительный человек.

— Пожалуй, вы несколько преувеличиваете мои достоинства.

— Нет, я говорю вполне серьезно, — возразила Ромара. — Мне кажется, раз вы так сильно отличаетесь от подавляющего большинства мужчин, то никогда не собирались жениться по расчету, ради денег, земельных владений и тому подобного. Не сочтите мои слова за дерзость, но я думаю… что вы до сих пор не были женаты лишь по одной простой причине: вы никого по-настоящему не любили.

Лорд Равенскар вспомнил Аталию, вспомнил свою безумную страсть к ней, пылкое обожание и то, что это была первая женщина, которую он захотел назвать своей женой.

— Это верно, — ответил он, — но теперь я понимаю, что такой любви на самом деле нет! Все это пустые и наивные мечты, и место им в романах и стихах.

— Зачем вы так говорите?! — воскликнула Ромара. — Если душа ваша очерствеет, а сердце ожесточится, вы перестанете быть собой!

— А разве это имеет какое-нибудь значение? — печально спросил лорд Равенскар.

— Конечно! — пылко откликнулась она. — Как можно позволять недостойному человеку, который и мизинца вашего не стоит, ломать вашу жизнь?!

— Недостойному? — тихо повторил он. — А что вы знаете про женщину, на которой я собирался жениться?

Ромара залилась краской смущения.

— Ну, говорите же! Я хочу знать! — настаивал он.

— Вы можете подумать, что с моей стороны это было не слишком вежливо и что я не проявила должного хорошего воспитания и благородных манер, — негромко произнесла Ромара, — но миссис Феллоуз, которая знает вас чуть ли не с пеленок, много рассказывала и рассказывает мне… про вас.

— И, конечно, про Аталию Брей, — добавил лорд Равенскар.

Сам не зная почему, он хотел выведать у Ромары все, что ей стало известно про женщину, которая стала виновницей их весьма своеобразного брака.

— Наверное, мне не следовало проявлять такого интереса к ней, — в смущении продолжала Ромара, — но мое любопытство оказалось слишком сильным.

— И что же вы узнали?

— Миссис Феллоуз сказала, что она… очень красивая, самая красивая женщина, какую она когда-либо видела.

— И это все?

— Другие слова могут вам не понравиться.

— Не важно! Что бы там ни было, я желаю знать! — требовательно произнес лорд Равенскар.

— Она… слышала разговоры слуг, да и сама знала кое-что о мисс Брей… Б общем, она считает, что эта женщина вам не подходит, что она не способна стать достойной женой для вас.

Лорд Равенскар промолчал, и Ромара поспешно добавила:

— Прошу вас, не сердитесь на миссис Феллоуз. Не надо мне было говорить про все это… По она любит вас с искренней преданностью и уверена, что вы — самый замечательный человек, который когда-либо ступал по этой земле!

Лорд Равенскар удивился:

— Думаю, вы сильно преувеличиваете.

Ромара покачала головой:

— Все слуги здесь, в Равен-Хаусе, любят вас, вы выросли у них на глазах, и они знают, что в некотором смысле… вы так же преданы им, как и они вам. Поэтому в этом доме царит такое тепло и счастье.