Испанский жених - Виктория Холт

Он позволял себе немного помечтать о будущем – об их детях и об их любви, которая с годами будет становиться все крепче и крепче. Он научит супругу своему образу мыслей; сделает из нее идеальную женщину для мужчины с таким темпераментом, как у него. Он откроет ей всего себя; она узнает истинного Филиппа – того, который так не похож на других мужчин и которого его отец создал специально для управления огромной испанской империей.

Он проводил с ней столько времени, сколько позволяли государственные дела. И все же ему казалось, что она все еще побаивается его.

Порой, когда она размышляла или говорила об их будущем, он замечал в ее глазах какое-то замешательство, смешанное с испугом.

– В нашей семье женщины трудно рожают, – сказала она однажды.

Он хотел рассказать ей о своих чувствах к ней; о том, как он сам будет страдать, когда у нее начнутся роды. Но вместо этого сказал:

– У вас будут лучшие в мире доктора.

Она съежилась, уловив в его словах некий несуществующий упрек. И решила отныне не думать ни о чем кроме того, что ей предстоит родить нового наследника испанской короны.

– Ваша мама вела себя с величайшим достоинством, когда рожала вас, – задумчиво сказала она. – Так мне сказала Леонора. Она ни разу не крикнула. А я… я… я боюсь оказаться не такой выносливой, как ваша мама.

– Не бойтесь, – сказал он.

И тут же понял, что его слова прозвучали грубо, почти как приказание.

– А что если родится девочка? Тогда вы… возненавидите меня?

– Но… нужно, чтобы ребенок оказался мальчиком.

Он притронулся к ее животу.

– Не волнуйтесь. Вам нельзя волноваться.

– Я не буду. Леонора говорит, что это плохо для ребенка.

– И… для вас тоже. Если родится девочка… ну что ж, ничего страшного не произойдет. Ведь у нас впереди целая жизнь.

Она сказала:

– Да, мы еще не совсем старые. Но я слышала, король Англии велел обезглавить свою супругу за то, что она родила ему девочку вместо мальчика.

– Он велел отрубить ей голову, потому что хотел иметь другую супругу, – поправил Филипп.

– А вы?..

Он обрадовался ее словам. Настал удобный момент, чтобы высказать все те нежные чувства, которые он питал к ней. А произнести ему удалось только:

– Я… я никогда не захочу другой женщины.

Мария Мануэла осталась довольна его ответом; он же – нет. У него никак не получалось говорить с той теплотой, какую он испытывал при мысли о своей жене. Он говорил так, будто забота о супруге была одной из обязанностей испанского принца. То есть дело так и обстояло, но он чувствовал большее.

Она взяла в руки блюдо с восточными сладостями. Он видел, с каким наслаждением она ела их.

Возможно, она и вправду считала себя счастливой. Ведь ее могли выдать за мужчину, который обезглавил бы ее, если бы она не родила мальчика. А вместо этого у нее был Филипп – странноватый, замкнутый юноша, который был добр с ней, потому что так ему велел его супружеский долг.

Ребенок родился в июле.

По всей Испании звонили колокола, императору был послан гонец с радостным известием. Мария Мануэла родила мальчика.

Первой младенца взяла на руки Леонора. Она вынесла его из комнаты и показала Филиппу красное, сморщенное личико, выглядывавшее из пеленок.

– Мальчик! – воскликнула она. – Будущий наследник испанской короны!

– А… как принцесса? – спросил Филипп.

– Устала, Ваше Высочество. Лежит без сил. Ведь это ее первые роды.

– Леонора!.. С ней все в порядке?

Леонора ласково улыбнулась. Она еще больше любила его за то, что сейчас этот испанский принц забыл о своем долге – думать в первую очередь о наследнике, а уж потом о супруге.

– Пусть она немного отдохнет, Ваше Высочество. Так для нее будет лучше.

– Леонора!

Он схватил ее за руку и стиснул так, что она вскрикнула от боли.

– Я спросил тебя… с ней все хорошо?

– Конечно, хорошо. Но как, по-вашему, должна чувствовать себя женщина, только что родившая такого замечательного мальчугана? Она хочет отдохнуть… ей нужен отдых…

Он отпустил ее руку.

– Я пойду взгляну на нее, – сказал он. – Не бойся, я ее не потревожу. Мне просто нужно убедиться, что все прошло хорошо.

С этими словами он вошел в комнату. Его супруга лежала на постели; ее черные волосы были разбросаны по подушкам, а ресницы казались еще более темными, чем обычно, – из-за необычной бледности ее лица; сейчас она не была похожа на маленькую Марию Мануэлу. Она сильно изменилась с тех пор, как он в последний раз видел ее. Она стала матерью. Он прикоснулся губами к ее влажной щеке. Затем прошептал молитву и торопливыми шагами вышел из комнаты.

* * *

Войдя в покои принца, Леонора застала его шагающим из угла в угол.

– Она все еще не проснулась? – спросил он.

– Она слишком утомилась, Ваше Высочество.

– Но… прошло уже много времени. Другие приходят в себя довольно быстро.

– Первый ребенок всегда дается нелегко.

– Леонора, что с ней? Скажите мне.

– Ничего… ничего особенного. Ваше Высочество, вы напрасно изводите себя.

– Ох, Леонора, хотел бы я, чтобы это было так.

– Филипп… Ваше Высочество… сейчас вы сами на себя не похожи.

– Леонора, и ты туда же? Неужели даже ты не знаешь, какой я на самом деле?

– Филипп, дорогой мой, я лучше всех понимаю вас.

– Тогда… скажи все, как есть.

– Да о чем же тут говорить? Это первые роды… а они всегда трудны.

– Это ты уже говорила, Леонора. Ты сказала, что все хорошо. Но твои глаза говорят мне что-то другое.

– Нет, Ваше Высочество. Просто вы слишком тревожитесь и внушаете себе Бог весть что.

– Так ли? Леонора, она еще очень молода… и мы еще очень мало были вместе… Я строил планы на будущее… думал, что у нас впереди целая жизнь.

– Все так и есть, дорогой мой.

– Ты обращаешься со мной, как с ребенком. Так ты говорила, когда я был совсем маленький и ты по каждому поводу утешала меня.

– Не думайте о плохом, драгоценный мой.

– Леонора… не пытайся скрыть от меня правду. Ты ведь знаешь, я уже не ребенок.

– Вы так сильно любите ее? Он промолчал, и она добавила:

– Вы никогда не выдавали своих чувств.

Тогда он невесело рассмеялся, и этот смех Леоноре показался куда более душераздирающим, чем все его слова и тоска на лице.