Решил, что я твоя? - Кэтти Уильямс

Элис вся кипела. С чего бы ему вздумалось приезжать? Если задуматься, его поведение напоминало поведение ребенка, у которого отобрали игрушку. И теперь он хотел ее вернуть во что бы то ни стало. Совершенно невыносим!

Она яростно перерывала одежду в шкафу. Совершенно нечего надеть! Вещи, которые она хранила здесь, не подходили для походов в ресторан – их в этом провинциальном местечке можно было ожидать в последнюю очередь.

Появление Габриэля в этом доме было нарушением ее личного пространства. Здесь повсюду ее фотографии и детские рисунки, которые мать сохранила. Наверняка обстановка кажется Габриэлю примитивной и безвкусной. Большую часть вещей они продали вместе со старым домом. Мать не хотела, чтобы что-либо напоминало ей о несчастном браке.

Элис совершенно не стыдилась своего дома, однако в человеческой природе заключено желание рассматривать себя глазами других – в данном случае Габриэля Кабреры.

Элис с космической скоростью приняла душ и переоделась. Слава богу, черные брюки, которые она разыскала на нижней полке, еще налезали, а алый джемпер не вылинял от стирки. По крайней мере, он выглядел более жизнерадостно, чем черно-серо-синяя гамма остальной ее одежды. Немного подумав, в последний момент она накрасила глаза и губы.

Когда она спустилась в кухню, то увидела Габриэля и Памелу за чашкой чая. Ее мать над чем-то хихикала. Когда Элис вошла, они оба посмотрели на нее, как пойманные врасплох подростки, и Элис еле подавила в себе желание строго осведомиться, над чем это они тут веселятся. А вообще удивительно: ее не было всего минут сорок, а эти двое уже ведут себя как лучшие друзья!

– Не смогла найти ничего получше, – хмуро бросила Элис.

– Ты чудесно выглядишь, дорогая! – защебетала мать. – Тебе очень идет красный, не правда ли, Габриэль?

– Безусловно, – промурлыкал он, пожирая ее глазами. – Очень удачно: мы как раз идем в итальянский ресторан. Это ведь твоя любимая кухня.

– Откуда вы знаете, что Элис любит итальянскую кухню? – игриво поинтересовалась Памела.

– Да просто, когда днями напролет вынужден находиться в обществе одного и того же человека, постепенно узнаешь о нем самые неожиданные вещи, – холодно отозвалась Элис. – Пора идти, мне бы хотелось вернуться не слишком поздно.

– А где вы остановились, Габриэль?

– Не знаю, я еще об этом не думал.

– Если хотите сэкономить, можете переночевать здесь, у нас есть гостевая спальня. Я обычно занимаюсь там шитьем, но я все уберу.

– Мама, Габриэлю нет необходимости экономить!

– В любом случае возвращаться в Лондон уже поздновато… – задумчиво протянул Габриэль. – Ну и на самом деле я тоже не чужд экономии, если подворачивается возможность.

Элис подавила нервный смешок. Экономит он, ну да, как же! В Париже он ей сам говорил, что всегда пользуется только самым лучшим, а оно всегда и самое дорогое.

– Было бы просто невежливо отказываться от такого щедрого предложения. – Он одарил Памелу одной из своих чарующих улыбок.

– Ничего, мы поймем. Ты ведь привык к гораздо большему комфорту, чем здесь. Не переживай, тут неподалеку есть пара небольших отелей. Как раз в сторону Экзетера – ты ведь собирался заехать к Харрисонам в понедельник, не так ли?

– Габриэль, прошу вас, оставайтесь здесь! С тех пор как Элис работает на вас, она просто светится от удовольствия. А если вы в благодарность за ночлег подарите мне новый тостер, мне даже в голову не придет отказываться.

С этими словами Памела, несмотря на возмущение Элис, выставила их обоих из дома.

Элис подождала, пока нежное щебетание ее матери с Габриэлем умолкнет и та наконец закроет дверь, а затем повернулась к нему, уперев руки в бока:

– Как тебе не совестно?!

– Не совестно что? – невинно поинтересовался он.

– Охмурять мою мать!

– Элис, не говори ерунды! – Он открыл перед ней дверь своей спортивной машины.

– Это вовсе не ерунда! Тебе вообще не стоило приезжать.

– Да ладно тебе. Ты же рада, что я приехал.

– Вовсе нет! Однако вся остальная часть ее гневной речи потонула в страстном поцелуе.

Габриэль мечтал об этом с самого возвращения из Парижа. В этом поцелуе воплотилась вся страсть, которую он испытывал и которая несколько недель не находила себе выхода. Элис была поражена его напором, ее голова кружилась, сопротивляться не было сил. Она запустила пальцы ему в волосы и застонала.

Наконец Габриэль оторвался от нее:

– Ну вот и не говори больше ничего о том, что меня не хочешь! Мы же оба знаем, что это неправда. Если бы я захотел заняться с тобой сексом прямо здесь, вряд ли ты бы в ужасе убежала!

– Я никогда не говорила, что тебя не хочу. – Ее губы все еще горели от поцелуя, как и все тело. Он был абсолютно прав, и это заставляло ее сгорать от стыда. Две недели она пыталась справиться со своими чувствами, и вот все это разлетелось в одно мгновение. Ей хотелось зарыдать.

Габриэль сел за руль.

– Значит, ты светишься от удовольствия с тех пор, как работаешь на меня? Похоже, я замечательный начальник!

– Мама все время говорит не подумав.

– Не ожидал, что она такая. Думал, она больше похожа на тебя.