Свадебное платье мисс Холмс - Наталия Миронина

– О господи! – Я даже не нашлась, что сказать на это. В общем-то человек прав. С одной стороны.

– Извините, если натоптал, до завтра…

– Мы знакомы? – наконец решила я спросить.

– Мы работаем в одном здании. Встречаемся в столовой. Иногда. В одно время приходим на работу. Я начальник отдела исследования почвы. Есть такой в нашем институте. Отдел молодой, эту тему выделили в особое направление. Я там руковожу.

– Точно! – Я обрадовалась – хоть не будет этой головной боли с догадками. – Вы еще ходите с таким маленьким, толстеньким…

– Совершенно верно – это мой зам. Толковый парень. Ну извините еще раз, если хотите, завтра заеду за вами. Я ведь живу здесь неподалеку. Я на вас поэтому и обратил внимание – знакомое лицо – то на работе увижу, то возле дома.

– Ну это понятно. На меня только лишь по этой причине и можно обратить внимание, – съязвила я.

– Что вы! Вы такая красивая, что невольно кинешь взгляд в вашу сторону.

Вот это самое «кинешь взгляд» и примирило меня с этим человеком. За этой фразой скрывалось такое знакомое московское простодушие, такая открытость и откровенность, что я растаяла. К этому времени я уже отлично знала, чем москвичи отличаются от приезжих. Коренных жителей столицы можно было распознать вот по такой расслабленности, по такой прямоте и откровенности. Они не придурялись – не было у них причин для этого. Они не хотели казаться другими, они оставались сами собой. К тому же этот самый Андрей Николаевич был симпатичным – никого еще не портило открытое, доброе лицо. Фигуру, достаточно спортивную, я рассмотрела позже, а именно, в тот вечер, когда Лида отправилась с сокурсницей в кино… К этому времени о том, что за мной ухаживает Андрей Николаевич, знал весь институт и все агентство. Самое удивительное, что он сам всячески это афишировал.

– Я человек свободный, давно разведенный. Ты – не замужем. В чем проблема? – удивлялся он, когда я по нашей почти деревенской привычке уговаривала его помалкивать о наших отношениях.

– Неудобно! Тем более работа. Твои подчиненные.

– Ты же к ним не относишься. Господи, оставь эти свои провинциальные привычки! Здесь нет никому ни до кого дела.

Слово «провинциальные привычки» он произносил с такой интонацией, словно говорил «выбрось эти старые туфли». Ничего обидного или высокомерного в его тоне не было. И я сдалась. Я уже не шикала на него, когда он громко звал меня на обед. С работы мы уходили, вернее, уезжали вместе. Выходные проводили тоже вместе. Иногда с нами была Лида.

– Он хороший. Домашний. Положительный. – Из уст сестры, почти девчонки, слышать это было смешно. Но я с ней соглашалась. Андрей действительно был человеком положительным и неплохим любовником.

Именно в тот вечер, когда Лида убежала с подругой в кино, а мы остались дома, я и обнаружила, что мужчина мне достался темпераментный и страстный.

– С тобой хорошо, – выпалила я, как только отдышалась.

– С тобой тоже. – Мой молодой человек улыбнулся и заговорил о планах на выходные дни.

– Он хорош собой, он страстный любовник. Он ученый и, наконец, начальник. При этом у него нет никакого самомнения! – удивлялась я, делясь своими мыслями с сестрой.

– Странная ты, – Лида опять удивила меня зрелостью суждений, – а что ему доказывать. Ему за сорок – он все уже доказал. Всем. И в том числе себе.

Я не могла не согласиться – в ее словах был резон.

Замуж он позвал меня только однажды, но я отказалась. Я даже не знаю почему. О чем откровенно ему сказала.

– Ну какая может быть свадьба, если ты даже не знаешь, почему не хочешь замуж! – воскликнул Андрей Николаевич. – Значит, так и будем жить. Пока ты не решишься. Или не бросишь меня.

– Или ты меня, – рассмеялась я.

– Это – вряд ли. – Андрей Николаевич задумался. – С тобой очень хорошо.

«“Хорошо” – слово-уравниловка», – решила я про себя, и мне стало вдруг обидно, что замуж меня звали всего лишь раз, а не упрашивали, не страдали, не заводили сумеречные разговоры о счастье и судьбе. Но вслух я ничего не сказала – я очень быстро научилась ценить то, что есть. Так мы и жили, просто жили, никуда и ни к чему не стремясь.

Иногда я все-таки задумывалась о будущем – годы шли и подрастали дети подруг. И каждый раз, помучившись в раздумьях: «А может, все-таки взять в мужья Андрея Николаевича?», я отступала.

– Если бы ты очень хотела за него замуж, ты бы уже давно вышла! Ты его не настолько любишь… Не порть человеку жизнь. – Младшая сестра была строга. Ей он нравился своей обязательностью, своей аккуратностью, своим вниманием.

«А он холостяком так и останется, ему не нужна семья. Ему просто нужны отношения!» – вдруг однажды пришло мне в голову, когда мы расстались на пару дней.

– Я устал. Тишины хочется. Залезу в свою берлогу, отлежусь. – Он подхватил свой портфель и исчез с горизонта ровно на двое суток.

Но к его чести надо сказать, что в трудную минуту, в момент, когда требовалась поддержка, он неизменно был рядом.

Сегодня он выглядел озабоченным и серьезным:

– Ну рассказывай. Только подробно. Мне хочется понять, что же за всем этим стоит.

– Да ничего особенного. Контора со своими порядками. – Я устала, а потому совсем не хотела вступать в обсуждения.

– Не скажи. Откуда такая таинственность?

– Да почему – таинственность?! Просто так построена работа. Кстати, я должна сказать, что очень полезно работать в тишине. Не отвлекаясь ни на что.

– Да, но ты хоть иногда звони мне с работы.

– Хорошо, – кивнула я, заглядывая в сковородку, на которой Андрей жарил мясо. – Только он там не очень хорошо работает. Сеть не ловит.

– Тоже, кстати, странно. Ты все-таки внимательнее будь!

– Буду, – пообещала я и почувствовала, что мои глаза закрываются. Я вернулась в комнату, легла на диван и уже через пять минут спала.