Пари с маркизом - Лора Ли Гурк

– Ну как же, я считаю, что Англия – самая великая страна в мире. Папочка настаивал, чтобы мы посмотрели парламент, и Биг-Бен, и Тауэр, и Британский музей. Мне показалось, что все это немного скучновато. Но зато по магазинам мы прогулялись просто божественно. Папочка купил мне на Бонд-стрит много всяких прелестных вещей, просто не знаю, когда я успею их все надеть.

Николас сидел в чайной комнате отеля «Кларидж», глядя в ошеломительно красивое личико мисс Шарлотты Джексон из Балтимора, и думал только о том, что у Господа Бога извращенное чувство юмора – оставить такую прелестную оболочку без содержимого. Ее болтовня – непрерывная, бессодержательная и сосредоточенная вокруг нее самой, изливалась на него уже полчаса, и он окончательно обезумел.

– Леди тут такие элегантные, – продолжала Шарлотта. – Немного надменные и сдержанные, конечно, но тут так принято, верно? И все так ко мне добры. Леди Монкрифф пригласила меня на бал, а леди Федерстон – на чай. Здесь гораздо, гораздо лучше, чем в Нью-Йорке. Там было просто ужасно и я была так несчастлива. – Она вздохнула. – Терпеть не могу быть несчастной.

Мысль, что это не нравится никому, в ее хорошенькую головку просто не приходила. Шарлотта улыбнулась Николасу, но эта очаровательная улыбка возбудила в нем желание немедленно бежать прочь.

– Вы же хотите, чтобы я была счастлива, правда, милорд?

Маркиз сдержался и не спросил: не могла бы она стать счастливой где-нибудь подальше от него? Вместо этого сказал только:

– В идеальном мире все будут счастливы.

Прелестные васильковые глаза широко распахнулись.

– О, но я не думала про всех. Я думала про себя!

– Ну надо же, – пробормотал Николас. – Какая неожиданность.

Эта колкость проплыла мимо ее пустой головки.

– Жизнь в Англии сделает меня счастливой. – Шарлотта поморгала, ее темно-каштановые ресницы затрепетали, как крылышки бабочки, и Николас на минуту задумался, почему некоторые женщины считают, будто такой талант делает их более привлекательными. – Да что там, я буду в восторге, если останусь тут жить навсегда, милорд. Вам не кажется, что буду?

– Непременно, – со всей страстью согласился Николас. – Наверняка вы полюбите Англию так же сильно, как я люблю Париж.

Она снова захлопала ресницами, на этот раз от замешательства, и произнесла:

– О, – и наступила благословенная тишина. К несчастью, ненадолго.

– Конечно, Париж тоже прелестен, – сказала она. – Мы ездили туда зимой. Туда, где дом моды «Дом Уорта», вы же знаете. Это было так волнующе. Он знает про наряды все и был со мной так мил, что я купила у него целую гору платьев. Он просто высший класс, правда?

Николас ничего не ответил, она не обратила внимания на его молчание и продолжила радостно щебетать о себе, и о своих платьях, и о своих драгоценностях, и о своей канарейке Биби. Тем временем Трабридж ел сандвичи с огурцом, пил чай, время от времени бормотал что-то в ответ на ее нескончаемый монолог и думал только о том, что, если бы ему пришлось прожить с такой пустышкой хотя бы полдня, он выстрелил бы себе в голову. О чем только думала Белинда?

Трабридж покосился на столик напротив, за которым расположилась Белинда. Хотя она сидела вполоборота к матери девушки, которая, похоже, обладала точно такой же склонностью бесконечно говорить ни о чем, Белинда то и дело поглядывала в его сторону из-под полей нелепой соломенной шляпки с перьями. Когда их взгляды встретились, леди Федерстон сжала губы, сдерживая смех, и снова посмотрела на собеседницу. Николас понял, что получил ответ на свой вопрос. Однако она заставила его вытерпеть еще полчаса, затем напомнила мисс Джексон и ее матери, что у них назначена встреча с портнихой на Нью-Бонд-стрит, и американки поспешили уехать. Николас воспользовался моментом, чтобы высказаться по поводу первой потенциальной невесты.