О любви не говори - Барбара Фритти

– Я хотела отыскать среди маминых вещей что-то такое, что относится к тем годам, когда я только появилась на свет, – начала она издалека, чтобы Джино не подумал, что она занялась поисками родного отца – ей вовсе не хотелось огорчать Джино. Он был ей прекрасным отцом, быть может, самым лучшим отцом на свете! Она взглянула на него и увидела, как он нахмурился.

– Твоя мать всегда боялась, что наступит день, когда ты станешь задавать ей вопросы, на которые она не хотела бы отвечать.

– Так вы говорили с ней на эту тему? – удивленно переспросила Джулия.

– Конечно!

– И что тебе мама рассказала?

– Немногое! Она говорила, что ей слишком больно вспоминать былое.

– И мне она не раз повторяла то же самое! Но я чувствую себя какой-то потерянной без… – Она запнулась в поисках нужного слова. – Понимаешь, не сохранилось никаких фотографий из моего раннего детства, я никогда не видела фотографий своих бабушки и дедушки, не знаю, кто был моим настоящим отцом. Я ничего не знаю о том времени, пока мы жили с мамой одни, пока она не вышла за тебя замуж. Впрочем, я ничего не знаю и о том, как она жила до меня, как она выглядела в молодости, где училась. А мне вдруг захотелось узнать все это.

– Мамы больше нет, и спросить больше не у кого! – проговорил Джино с такой скорбью в голосе, что Джулия поняла, что напрасно они боятся, что отец пропил все свои мозги за последние полгода.

– Конечно, ты прав! – согласилась она с ним, решив пока не заводить разговор о девочке с фотографии. – Но что-то же ты знаешь о маминой жизни до того, как вы с ней встретились!

– Сара училась в Северо-Западном университете возле Чикаго. Она рассказывала мне, что в студенческие годы жила с подружкой на Университетской улице, в доме, где на первом этаже располагался магазин, торговавший кофе. Там она и пристрастилась к этому напитку. Как же звали-то ее подружку? Дай бог памяти! – Джино озабоченно потер лоб рукой. – По-моему, Джеки. Да! Ее точно звали Джеки!

– А я думала, мама училась в Нью-Йорке! – удивилась Джулия. – Она говорила, что родилась в Буффало. А после университета приехала в Калифорнию в гости к подруге да так и осталась здесь навсегда.

– Насколько я помню, все это случилось гораздо позднее, – возразил Джино. – Мама рассказывала мне, что она приехала на свадьбу к подруге, когда тебе было уже три годика. И ей так понравилось в наших краях, что она решила остаться. Говорила, что в здешнем климате у тебя исчезли все проблемы с аллергией.

– У меня никогда не было никакой аллергии.

– Правильно! Здесь у тебя действительно никогда не было аллергии!

– А я думала, что родилась в Беркли. Мы же жили в Беркли! – Джулия растерянно покачала головой.

– Вы действительно жили в Беркли, когда я познакомился с твоей мамой, – подтвердил Джино.

Да, но как долго они там прожили? Мать вышла замуж за Джино, когда Джулии было четыре с половиной года. А что было до Беркли?

– Расскажи мне, папа, как вы познакомились! – попросила она отца. Конечно, она хорошо знала историю знакомства своих родителей, но вдруг Джино вспомнит подробности, на которые она раньше не обращала внимания.

– Сара привела тебя к нам в ресторан. А до этого она познакомилась с Люцией в магазине тканей. Они же обе любили шить. Люция рассказала ей о нашем ресторане, и Сара привела тебя к нам, чтобы ты посмотрела на живых лобстеров. Ты была такая хорошенькая! Я влюбился с первого взгляда в вас обеих! – Джино растроганно улыбнулся. – Потом Люция подала мне идею, чтобы я заказал у Сары кое-что из столового белья для ресторана. Всякие там скатерти, салфетки, занавески на окна. Я согласился. А через три месяца мы с Сарой поженились. Воистину, Люция стала моим ангелом-хранителем! Это же благодаря ей я получил и тебя, и маму! – Голос его сорвался, и он смахнул слезы с глаз. – Никогда в жизни я не встречал такой преданной и любящей женщины, как твоя мать! Ради меня она пожертвовала всем!

– Что ты имеешь в виду? – переспросила Джулия, пораженная последними словами Джино. – Чем именно она пожертвовала ради тебя?

– Как «чем»? – Джино задумался. – Ради меня она бросила своих друзей в Беркли. А когда я сказал, что хочу еще одного ребенка и чтобы она сидела дома и занималась домашним хозяйством, она немедленно согласилась на все мои требования. Сара воистину стала частью меня. Я даже затрудняюсь объяснить тебе, Джулия, как это у нас ней было. Конечно, я был эгоистом, что там говорить! Меня мало интересовало, почему у нее нет друзей, почему она всегда сидит дома. Мне даже нравилось, что в нашей семье никогда не возникало конфликтов по поводу того, где отмечать праздники. Конечно, дома и только дома. – Джино снова вздохнул. – Наверное, тебе хочется спросить меня о том, знаю ли я, кто был твоим настоящим отцом.

– Но вовсе не потому, что у меня плохой отец! – поспешила заверить его Джулия. – Дело не в отце! Хотя мне не все равно, кто он и откуда. Меня интересуют в первую очередь мама и ее родители. Я даже не знаю их фамилию, живы ли они, чем зарабатывали себе на жизнь, хотели ли они когда-нибудь меня увидеть. Мне очень хотелось бы узнать о них хоть что-то!

– Фамилию я их знаю! – резко сказал Джино. – Генри и Сьюзан Дэвис! Вот их имена!

Джулия почувствовала, как замерло ее сердце.

– Откуда ты знаешь?

– Сара сказала. Уж и не припомню, о чем мы говорили, но она упомянула и своих родителей.

– Но ведь девичья фамилия нашей мамы – Грегори! Разве ты забыл?

– И в самом деле! – Джино уставился на дочь в немом изумлении. – Может, я что-то путаю, и родителей Сары звали Грегори, а не Дэвис. Не буду врать, Джулия! Не помню! Одно знаю: они сами отказались от дочери, узнав о ее беременности. И Сара не захотела восстанавливать отношения с ними. А я счел за благо не вмешиваться в семейные дела. По правде говоря, мне было все равно, кто там у Сары был до меня, и дополнительные сведения мне были ни к чему. К тому же я был на седьмом небе от счастья, заполучив вас двоих. А уж когда ты стала носить мою фамилию, то счастью моему вообще не было предела. И ты, доченька, выросла настоящей Демарко! Я горжусь тобой! Хотя и понимаю, что тебе, наверное, не все кажется правильным в таком раскладе.

Кто его знает, что считать правильным, а что неправильным, подумала Джулия. Пока же ясно, что ни на один из ее вопросов Джино не может дать ей точного ответа. Но вслух она постаралась развеять все сомнения отца:

– Тебе не в чем себя упрекать, папа! Я прожила вместе с тобой прекрасную жизнь и рада, что продолжаю жить рядом!

– Еще вопросы есть?

– Да! Расскажи мне, где мы с мамой жили в Беркли. Может быть, ты помнишь адрес или имена ее друзей?

– Вы жили в небольшой квартирке прямо над гаражом. Сара сказала мне, что вы прожили там недолго, всего лишь пару месяцев. Улица Фремонт или Фэрмонт. Пригодится такая информация?

– Очень может быть! К тому же теперь я знаю, как звали моих дедушку и бабушку. А это уже кое-что! Последний вопрос. Я нашла в сарае русскую матрешку. Мама тебе не говорила, может, она бывала в России?