Птицы небесные - Вера Ветковская

Весь год Катю лихорадили отношения с Колесниковым. Внешне эти отношения как будто ничуть не изменились. Они встречались только на факультете, на семинаре. Но теперь, входя в аудиторию, Катя чувствовала на себе его взгляд. И тут же его глаза испуганно убегали прочь.

После семинара она старалась задержаться в аудитории и задать ему несколько вопросов. Раньше он говорил с ней просто и дружелюбно, глядя прямо в глаза, теперь же старательно отводил взгляд, словно боялся — она прочтет в его глазах то, что ему хотелось скрыть. Женское чутье подсказывало Кате, что это добрые для нее перемены, и она приготовилась терпеливо ждать, когда же он сделает решительный шаг ей навстречу… Она же старалась как можно чаще попадаться ему на глаза и изменила свой имидж скромной и старательной ученицы. Теперь она играла повзрослевшую, умную, уверенную в себе, деловитую старшекурсницу. Носила нарядные платья и блузки, следила за прической. Галя-черненькая научила ее делать легкий макияж. Он как будто был невидим, но неузнаваемо менял лицо.

О Колесникове она рассказывала Наташе каждый день. Больше она ни с кем не делилась своими планами. Катя думала о нем с утра до вечера и считала, что это и есть любовь. Наташины сомнения раздражали ее. Что же это, если не любовь? Ей нравились все больше и больше его сдержанные манеры, голос, внешность. Он настоящий интеллигент, умница, замечательный человек. С этим Наташа горячо соглашалась.

— Но подходите ли вы друг другу? Будет ли ему хорошо с тобой?

— Я могу составить счастье любого мужчины, — смеялась Катя. — В отличие от тебя, я очень домовита, умею варить борщ, солить огурцы. Чего ж вам боле…

— Пока не поздно, оставь эту затею, — молила Наташа.

— И выходи замуж за Стаса, — сердито продолжала Катя. — Ты больше беспокоишься о Колесникове, будет ли ему хорошо со мной, чем о благополучии подруги.

Наташа от всей души желала ей счастья, но какое-то тревожное предчувствие не оставляло ее.

Этот год был невероятно тяжелым для Наташи, и Катя старалась взять на себя хотя бы малую толику ее забот. Петьку нянчило все общежитие. Даже Галя-черненькая питала нежные чувства к младенцу, чего раньше с ней не случалось. Но репетиции требовали их присутствия, и тогда особенно ценен был человек со стороны, свободный по вечерам.

Из библиотеки Катя летела к ним в общежитие. Едва она врывалась в комнату, как Наташа, нетерпеливо дожидавшаяся ее у двери, убегала.

— Где мой Петенька, мой котеночек? — напевала Катя, сбрасывая пальто и моя руки.

Какой жизнерадостный парнишка, все время улыбается.

Петька весело таращил на нее глазенки.

Катя брала его на руки, прижимала к груди, и сердце ее останавливалось от волнения и нежности.

— Кто бы мог подумать, что этот чудный младенец даже во мне пробудит материнский инстинкт? — удивлялась Катя. — Я была уверена, что природа начисто обделила меня этим чувством.

— Ты нормальная женщина, ничем не обделенная, — утешала ее Наташа. — Придет время — станешь замечательной матерью.

Катя с удовольствием кормила Петьку, играла с ним, укладывала спать. Потом, заперев комнату, шла в прачечную на первом этаже стирать его пеленки. Она видела себя со стороны. Это было очень забавно. В фартуке и косынке, руки по локоть в мыльной пене. Вот такой бы увидел ее Колесников! Нет, лучше на кухне, когда она одной рукой держит Петьку, а другой помешивает в кастрюльке его кашу. В эту, домашнюю, Катю Лаврову он бы влюбился без памяти.