Цветы подо льдом - Джин Росс Юинг

Доминик опустился на колени. Держа обеими руками ее голову, бережно, как в колыбели, он с минуту заглядывал ей в лицо. Она знала, он не может видеть его выражения и не может прочесть ее мысли. Протянув руку вверх, она тронула пальцами его плечо и пробежала ладонью по его теплой твердой груди. Это было ее решение. Она говорила ему, что больше не может сопротивляться и выпускает себя на свободу.

Доминик расположился около нее на боку, вытянувшись во весь рост. Кэтриона лежала, открытая для него, ощущая его целиком, вместе с прижимающейся к ней его твердью. Руки его пришли в движение, и рот принялся разжигать ее своими ласками. Она слегка напряглась, но он коснулся ее и медленно выдул воздух ей в волосы.

– Кэтриона, – прошептал он. – Вы уверены?

Слово слетело с языка так быстро, будто не она, а кто-то еще сказал за нее:

– Да, уверена.

Доминик губами, как перышком, провел по ее лицу. Это было необыкновенно. Она застонала, когда его язык проследовал дальше, от плеча к шее, а затем вдруг с силой присосался к ямочке. Оттуда, как из пробоины, вырвался поток огня. Она судорожно вздохнула и непроизвольно впилась ногтями в его руку. Тогда он поцеловал ее пониже уха, так обжигающе, что ей показалось, будто она вот-вот расплавится.

Руки Доминика блуждали поверх ее груди, оставляя после себя тянущийся шлейф удовольствия. Потом он двинулся вниз, к ее самому интимному месту с завитками волос. Когда он раздвинул их, огонь коснулся ее тайной сердцевины.

Изумление вспыхнуло и расплавилось в жарком пекле, а он, зарывшись в завитки лицом, отдавал то пламя, что раньше вдохнул ей в кровь, одной-единственной точке. Эта точка ныла, окутавшись влагой, готовой смягчить вторжение. Если бы он только проник вглубь – тело сразу почувствовало бы себя раскрепощенным! Она вымаливала сейчас то, чем судьба обделила ее, оставив в двадцать пять лет одну, заплутавшую в потемках. В отчаянии она открылась целиком, подняв и раздвинув ноги, давая дорогу, приглашая.

Неколебимая твердь прикоснулась кончиком к ее разгоряченной плоти. Она обнажилась перед ним еще больше, готовая принять его с лаской. Пламя вызвало дрожь в глубине ее лона. Округлый гладкий кончик потерся о самую сокровенную его часть и через секунду вошел, но лишь чуть-чуть. Внутри все расплавилось, и необыкновенное ощущение мучительной волной прокатилось по телу, обещая райское наслаждение. Не понимая, что она делает, Кэтриона вонзила ногти в его ягодицы. Доминик с силой погрузился в нее, пока не оказался целиком в ее плоти. Чуть не теряя сознание от боли, Кэтриона вскрикнула.

Черное безмолвие поглотило ее голос. Она прикусила губу, но горячие слезы застилали ей глаза.

Доминик не двигался. Он оставался в таком положении, пока обжигавшая ее боль не притупилась, а испуг, вызванный их соитием, не прошел. Кэтриона нащупала колонны его рук – только сейчас она осознала, что еще минуту назад плотно прижималась к нему, вцепившись в него ногтями. Она отвернула голову в сторону и уронила руки, позволяя ему уйти.

Он отстранился медленно и осторожно, будто боясь повредить тонкий шифон, затем перекатился на бок и оставил ее одну на пепелище страсти.

Кэтриона поднялась, зная, что на них обоих должна быть кровь. Он сидел у края их пещеры под навесом из корней, подтянув колени, положив голову на руки.

– Мне очень жаль... – сказала она.

– Тьфу, ты дьявол! – Доминик растерянно провел рукой по волосам. – Вот недоразумение...

– Вы тут ни при чем. Я хотела вас. Просто я не ожидала, что будет так больно.

– О небо! – Он запрокинул голову, глядя на звезды. – Вы, оказывается... – Он сделал глубокий вдох. – Боже мой, вы были девственницей! Дайте мне немного прийти в себя.

Он протянул руку за своей рубашкой и, надев ее, направился куда-то в ночь. Свет от поднимающейся луны падал на белую материю и его бледные волосы, делая их похожими на сияющие рыцарские доспехи.

– Завтрашним грехом будет похоть, – тихо сказала Кэтриона.

– Сегодняшним. Грехопадение произошло после полуночи. Впрочем, какое это имеет значение! О Боже, если б я знал... – Он повернулся к ней: – Разумеется, я женюсь на вас.

Кэтриона вновь ощутила легкие укусы холода. Прежде чем вылезти из пещерки и подать голос, она схватила свои сухие юбки и надела их. В горле у нее слегка саднило.

– Я не пойду за вас, – просто сказала она.

– О проклятие! Я полагал... – Доминик подобрал свой пиджак и обернул вокруг ее плеч бездумным рыцарским жестом. – Мы поженимся, как только доберемся до Шотландии.

– Зачем? Сообразуясь с вашими представлениями о галантности? Этого не нужно. Я хотела потерять невинность, так как не видела от нее никакого проку.

– Не говорите глупостей! – Доминик нахмурился.

– Вы не стали бы брать меня, если б знали? Но почему? Разве я не властна сама выбирать время, когда отдать свое тело мужчине?

Он натянул на себя мокрые брюки.

– Это слишком долгий разговор, чтобы начинать его сейчас. И без того слишком много потерь и поражений. Того и гляди, задохнешься под всем этим грузом.

– О чем вы говорите? Вы победили.

– Победил? Боже милостивый! В чем же моя победа? В том, что я ничего не понял? Я был уверен, что у вас есть опыт в подобных вещах. – Он засмеялся, и в звуке его голоса ей послышалась горечь. – Я думал, Эндрю ваш сын – ведь Генриетта никак не могла быть его матерью. Я не нашел никакой другой причины, которая заставила бы вас приносить такие жертвы ради этого мальчика. А еще я думал, что Калем Макноррин был вашим любовником.

– О Дева Мария!

– Может, потому я и хотел разделить с вами удовольствие, – сказал Доминик, свирепо заталкивая ноги в ботинки, – ради Калема. Я воспринимал ваше горе как мое собственное: мне показалось, что вы скорбите о нем так же сильно, как и я в свое время. И что же? Вы использовали меня для своего удобства, как орудие, дабы избавиться от тяготившей вас девственности.

– А почему бы и нет? – Глаза Кэтрионы сверкнули. – Помните нашу первую встречу? Вы были счастливы видеть во мне объект вашего покровительства – это способ, который вы использовали с великим множеством женщин.

– Нет, – сказал Доминик. – Это способ, которым они использовали меня. Ради Бога, прошу вас, не надо ничего говорить. Давайте подождем с этим. Мы с вами заблудились в Шервуде. Сейчас глубокая ночь, и кто-то в темноте хочет лишить нас жизни. Первым делом я должен доставить вас в безопасное место.

– Вам было противно прикасаться ко мне? – неожиданно спросила она.

От внезапно набежавшей улыбки на щеке Доминика появилась ямочка.

– О нет, до того момента, пока я не нарушил вашу проклятую непорочность. Обувайтесь.

Других слов ей не потребовалось.

– Куда мы идем? – спросила она, наклоняясь, чтобы надеть туфли.