Полюби дважды - Элизабет Торнтон

Лукас без всякого энтузиазма взял руку Беллы и запечатлел на ней вежливый поцелуй. Белла казалась невозмутимой, однако ее длинные тонкие пальцы дрогнули в его руке.

— Белла, — сказал он, — ты, как всегда, прекрасна. Нет, Джессика не монашка. — Он повторил им все, что рассказали ему сестры из монастыря Девы Марии. — Она не постриглась в монахини. Она была очень добра к детям, поэтому помогала сестрам в сиротском приюте.

Он повернулся, чтобы поприветствовать Руперта, и только тогда его улыбка засияла неподдельной теплотой. Руперт был светлым блондином, в то время как его жена — жгучей брюнеткой. Он был высок и строен, но слегка сутулился. В армии он слыл отважным солдатом, Лукас же высоко ценил его дружбу. Оставив мундир, Руперт одевался как сельский джентльмен и производил впечатление преуспевающего землевладельца. Однако внешность бывает обманчива. Руперт был создан для богатства и удовольствий.

— Надеюсь, с тобой все в порядке? — спросил Руперт.

— А что могло со мной случиться? — удивился Лукас.

Руперт вгляделся в лицо друга.

— Ну ты так внезапно исчез, не сказав никому ни слова, — пробормотал он, смутившись.

— Неожиданно возникли неотложные дела, — коротко ответил Лукас. Когда брови Руперта от удивления поползли вверх, он со смехом добавил: — На этот вопрос я точнее отвечу тебе, когда здесь не будет дамы.

— А-а-а! — протянул Руперт, и в его глазах зажегся огонек понимания. — Видимо, придется тебе остановиться на одной женщине, Лукас!

Адриан перебил его:

— Я был бы тебе очень благодарен, если бы ты не вмешивался. Не надо подсказывать ему такие идеи.

— Ты что, против его женитьбы? — удивился Руперт.

— Как его друг — нет. Но как его наследник — да, — заявил Адриан и рассмеялся.

Как только хохот затих и Лукас сел, Белла нетерпеливо поинтересовалась:

— Мы все были поражены, услышав, что Джессика Хэйворд вернулась. Что за игру она затевает, Лукас? Что она задумала?

— Дай человеку перевести дух, Белла, — Руперт с улыбкой остановил жену. — Нам всем не терпится услышать историю Джессики. А теперь сядь и дай Лукасу собраться с мыслями.

Сделав несколько глотков бренди, Лукас рассказал своим друзьям все о жизни Джессики в монастыре сестер Девы Марии в Лондоне. Закончил он эту историю, поведав о несчастном случае с каретой, вследствие чего Джессика потеряла память.

Когда он замолчал, Белла скептически заметила:

— И ты ей веришь?

Лукас не знал, почему этот вопрос вызвал у него раздражение. Ведь и у него с самого начала возникали сомнения. Но ответил он Белле, тщательно скрывая свое настроение:

— Монахини подтвердили историю Джессики. Кроме того, это очень правдоподобно. В противном случае зачем ей понадобилось торчать в монастыре целых три года?

— Зачем? — Белла горько усмехнулась. — Затем, что она погрязла во лжи и боялась ее последствий. Затем, что она прекрасно понимала, что стоит ей показаться здесь, как ее начнут преследовать. — Белла глубоко вздохнула. — Я бы могла еще продолжать и продолжать.

— Тогда зачем она сейчас вернулась? — Лукас не понимал возражений Беллы.

— У Джессики Хэйворд всегда были стальные нервы и железная воля. — Белла почти кричала. — Да она просто заигрывает с тобой, Лукас, потому что знает, что у тебя теперь титул и положение. Она хитрая маленькая ведьма, и, если ты не будешь осторожен, она добьется успеха там, где в прошлый раз потерпела поражение.

Адриан хихикнул, и Белла резко повернулась к нему.

— Что такое? — гневно спросила она.

— Джессика Хэйворд, — ответил он, — уже не та девочка, которую мы знали. И она не влюблена до безумия в сэра Галахэда[2]. — Он кивнул в сторону Лукаса. — Более того, она невзлюбила его настолько, что, когда они столкнулись в Хокс-хилле, она наставила на него заряженное ружье и выстрелила. К счастью, она забыла взвести курок.

Белла, от возмущения задыхаясь, ловила ртом воздух. Руперт издал короткий смешок.

— На самом деле все обстоит еще хуже, — мрачно произнес Лукас. — Час назад она обвинила меня в том, что я убил ее отца.

Воцарились долгое молчание, а потом Руперт вдруг расхохотался. Однако, поймав на себе осуждающий взгляд Лукаса, так же резко прекратил смеяться.

— Извини, дружище, — сказал он, хотя в его голосе не было и тени сожаления или раскаяния, — но разве не этого ты всегда хотел излечить ее от любовной лихорадки? Похоже, ты в этом преуспел. И я не пойму, почему у тебя такой мрачный вид. Ведь никто не подозревает тебя в убийстве, что бы там ни говорила Джессика.

Лукас посмотрел на Адриана, потом перевел взгляд на Руперта.

— Если бы я стрелял в Вильяма Хэйворда, — возмущенно заявил он, — то уж никак не в спину. Это подлость и настоящее предательство!

Наступила очередная длинная пауза, а затем Руперт произнес в свойственной ему непринужденной манере:

— Я размышлял об этом. Убивший Вильяма Хэйворда мерзавец заслуживает лишь нашего презрения.

Белла раздраженно возразила:

— Убийца Вильяма Хэйворда избавил мир от негодяя, а если вы со мной не согласны, то вы — настоящие лицемеры.

Закончив таким образом обсуждение убийства Вильяма Хэйворда, Белла вернулась к теме, которая занимала ее куда больше.

— Итак, Джессика Хэйворд остается в Хокс-хилле? К тому все идет, да, Лукас? — с нескрываемой иронией спросила она.

— Я не могу выгнать монахинь, — спокойно ответил лорд Дандас. — Эти женщины много работают, они готовы на самопожертвование ради блага ближнего, и я считаю, что их присутствие будет нам только полезно. — Он беспомощно пожал плечами, подбирая слова. — Кроме того, если я их выгоню, они без труда найдут другой дом в округе, а потому пусть остаются в Хокс-хилле. Все равно он пустует и постепенно разрушается. Мне до него дела нет.

Белла решительно встала и начала натягивать перчатки.

— Это становится похожим на сплетни, и мне это неприятно. — Она кисло улыбнулась Лукасу. — Может, монахини и окажутся полезными для нашего небольшого общества, но они не вхожи в наши дома. Это же относится и к Джессике Хэйворд. Правда, она никогда и не была вхожа, а уж после скандала, который она учинила, ни одна уважающая себя леди не откроет ей двери своего дома. Бедняжка, я могу ей только посочувствовать.

Все джентльмены вежливо встали. Лукас смахнул пылинку со своего рукава.

— Двери этого дома всегда будут открыты для Джессики, — мягко сказал он, посмотрев на Беллу ясным взглядом. — Во-первых, потому, что моя матушка всегда любила Джессику, и, когда она вернется из Лондона, я знаю, она захочет увидеться с ней. А во-вторых, я не верю, что Джессика наврала отцу. По-моему, Вильям Хэйворд сам сочинил эту историю, чтобы заставить меня раскошелиться.