Тепло наших сердец - Нора Робертс

Половина второй чашки была выпита по пути в ванную.

Утро ее не раздражало — в основном потому, что по утрам Дана пребывала в полусне и не испытывала вообще никаких чувств. Заведенный раз и навсегда порядок менялся редко: звонит будильник, она хлопает по нему, выбирается из постели и ковыляет на кухню, где программируемая кофеварка уже приготовила первую порцию амброзии.

После полутора чашек кофе зрение несколько проясняется — можно идти принимать душ.

Горячая вода заставляет организм окончательно проснуться, и смысла переживать, что тебя подняли с постели, уже нет. Одеваясь и слушая утренний выпуск новостей, она допивала вторую половину второй чашки кофе.

С поджаренным рогаликом и третьей чашкой кофе Дана села за «утреннее чтение».

Не успела она перевернуть третью страницу книги, как раздался стук в дверь, нарушивший священный ритуал.

— Черт!

Отметив место, на котором ее прервали, Дана направилась к двери. Она увидела стоящую на пороге Мэлори, и раздражение мгновенно улетучилось.

— Ранняя пташка?

— Извини. Ты сказала, что работаешь утром, и я подумала, что к этому времени ты уже должна встать.

— Точно. Я встала. — Прислонившись к косяку, Дана бросила взгляд на мягкую хлопковую блузку Мэлори в мелкую зеленую клетку, идеально сочетавшуюся с брюками из фланели.

Серо-голубые туфли на ее ногах по тону и фактуре точно соответствовали сумочке, висевшей на плече.

— Ты всегда так одеваешься? — поинтересовалась Дана.

— Как?

— Безупречно.

Мэлори окинула себя взглядом и рассмеялась.

— Боюсь, что да. Наверное, мания.

— Это тебе тоже идет. Ладно, проходи.

Гостиная Даны была похожа на маленькую библиотеку. Книги стояли или стопками лежали на полках, занимавших две стены до самого потолка, оккупировали стол и все другие поверхности, стройными рядами маршировали из угла в угол. Они поразили Мэлори, но не только как хранилище знаний, средство развлечения или источник информации. Разные по цвету и фактуре, книги здесь составляли какой-то замысловатый узор.

Короткий «аппендикс» комнаты, имевшей форму буквы L, тоже был заполнен книгами. Там же располагался небольшой столик с остатками завтрака Даны.

Уперев руки в бока, хозяйка наблюдала, как гостья внимательно разглядывает ее жилище. Подобную реакцию ей уже приходилось видеть.

— Нет, я их все не прочитала, но прочитаю. И я не знаю, сколько их у меня. Хочешь кофе?

— Сначала спрошу. Разве ты не пользуешься библиотекой?

— Конечно, пользуюсь, но мне просто необходимо иметь собственные книги. Если дома меня не ждет двадцать или тридцать книг, которые нужно прочитать, у меня начинается абстинентный синдром. Тоже мания.

— Понятно. Кофе не хочу, спасибо. Одну чашку я уже выпила, а от двух становлюсь слишком возбужденной.

— А я после двух только обретаю способность связно говорить. Рогалик?

— Нет. Я просто хотела застать тебя до того, как ты уйдешь на работу. Ешь, не обращай на меня внимания.

— Располагайся. — Дана указала на второй стул и села сама, намереваясь закончить завтрак.

— Сегодня с утра я собираюсь в Ворриорз-Пик. С Флинном.

Губы Даны дрогнули.

— Я так и думала, что он встрянет. И приклеится к тебе.

— Тебя что-нибудь беспокоит?

— Нет, все в порядке. Мой брат умнее, чем кажется. Просто притворяется простаком — это один из способов вызывать людей на откровенность. Если бы Флинн не проявил инициативу сам, мне пришлось бы искушать его в надежде, что он предложит свою помощь. Что касается второго, Флинн просто не мог не приударить за тобой или за Зоей. Он обожает женщин. И они без ума от моего брата.

Мэлори вспомнила, как Флинн буквально подчинил ее себе и она стала мягкой и податливой, словно воск.

— Тут явно какая-то химия, но я еще не решила, нравится он мне или нет.

Дана вонзила зубы в рогалик.

— На тебя он тоже подействует. Или возьмет измором — в этом Флинн мастер. Он похож на колли.

— Почему?

— Знаешь, как эти собаки собирают овец? — Свободной рукой Дана нарисовала в воздухе зигзаг. — Все время преграждают им путь, пока стадо не пойдет туда, куда нужно. Флинн такой же. Ты хочешь идти туда, а он думает: «Нет, лучше сюда», и ты оказываешься там, где нужно ему, даже не успев понять, что тебя туда привели.

Она с удовольствием допила кофе.

— А самое главное, потом понимаешь, что так действительно лучше. Флинн еще жив только потому, что никогда не произносит сакраментальную фразу: «Я же говорил!»

Мэлори задумалась. Она ведь с ним обедала, так? И целовалась — дважды. Или трижды, если быть точной. Флинн Хеннесси не только едет с ней в Ворриорз-Пик, но и везет ее. Все верно.

— Мне не нравится, когда мною манипулируют.

На лице Даны появилось хитрое выражение.

— Посмотрим, чем все это закончится. — Она встала и собрала посуду. — Что ты рассчитываешь узнать у Ровены и Питта?

— На многое не надеюсь. Все дело в картине. — Мэлори прошла вслед за Даной на маленькую кухню и нисколько не удивилась, обнаружив стопки книг в открытом буфете, где обычно хозяйки хранят крупу и другие запасы.

— Мне кажется, это полотно очень важно, — продолжала она, наблюдая, как Дана моет чашку и блюдце. — И сюжет, и автор.

Она рассказала Дане легенду, которую вчера узнала от Флинна.

— Значит, Ровена и Питт играют роли наставницы и телохранителя.

— Предположительно, — кивнула Мэлори. — Интересно будет посмотреть на их реакцию, когда я сообщу им об этом. А еще можно использовать Флинна. Он их отвлечет, а я внимательно рассмотрю полотно и сделаю пару снимков. Возможно, удастся найти другие картины на этот сюжет.

— Сегодня я займусь мифологическим искусством. — Дана посмотрела на часы. — Мне пора. А нам троим нужно определиться, и как можно скорее.

— Посмотрим, что принесет сегодняшний день.

Они вышли из дома вместе, и Мэлори вдруг остановилась.

— Разве это не безумие, Дана?

— Конечно, безумие. Позвони мне, когда вернешься из Ворриорз-Пик.

Солнечным утром ехать в Ворриорз-Пик было намного приятнее, хотя атмосферы таинственности немного не хватало. На пассажирском сиденье Мэлори позволила себе любоваться окрестностями, размышляя, как здорово жить на вершине горы, где до неба рукой подать, а весь мир распростерся у твоих ног, словно на картине.

Подходящий пейзаж для бога и богини, подумала она. Величественный, прекрасный… Вне всяких сомнений, Ровену и Питта привлекла не только уединенность этого места, но и его красота.