Ожившие фантазии - Энн Вулф

Наконец странная незнакомка остановилась и решительно направилась к ограде дома. Я вскочила со стула, поставленного рядом с окном, и чуть не сбила с ног Яки, который подошел ко мне с подносом. Поднос полетел на пол, но мне было не до него.

— Яки, она пошла в дом, — бросила я другу. — Надо звонить Лонбергу. И маме. Или сначала маме, а потом Лонбергу.

— Не паникуй. — Яки заглянул за занавеску. — Твоя мать пока не открыла дверь.

— Я пойду туда, — решительно заявила я и протянула Яки сотовый. — Найди телефон Лонберга и звони ему.

— Может… — попытался было возразить Яки, но я уже побежала к двери.

К счастью, мне удалось успеть вовремя. Когда я, запыхавшись, подбегала к крыльцу своего дома, моя мать как раз открывала дверь.

Я сделала первое, что пришло мне в голову: резко потянула на себя накидку, в которую была закутана женщина. Цвет ее волос показался мне удивительно знакомым, а когда она обернулась, я поняла, что, как обычно, поторопилась с умозаключениями: передо мной стояла Лилиан Стакер.

Разумеется, мое странное поведение не очень-то пришлось ей по душе. Лицо Лил пошло красными пятнами.

— Ты что, совсем спятила?! — сверкая на меня своими цветными линзами, поинтересовалась она. — Мало того что уводишь моего мужчину, так еще и драться со мной лезешь?

— Я — увожу? — обомлев от наглости Лил, спросила я. — Не ты ли спала с Ричи, когда он еще был моим мужем?

— А ты все еще ревнуешь! — победоносно заявила Лил. — Поэтому и бегаешь за Ричи, чтобы насолить мне!

— Эй, мисс! Как вас там? — вмешалась моя мать, до которой наконец дошло, кто именно решил заглянуть к нам в гости. — Я бы попросила вас убраться отсюда подобру-поздорову. Моя дочь ни за кем не бегает. Это ваш любимый поет серенады у нее под окнами.

— Что?! — взвилась Лил.

Я бросила в мамину сторону укоризненный взгляд: если уж знала, могла бы и промолчать.

— Ну ты и стерва, Ют Олдридж!

Конечно, я за словом в карман не полезла, и после моего едкого замечания у Лил окончательно расплавились мозги. Она пинком отшвырнула сорванную накидку, валявшуюся у нее под ногами, и набросилась на меня. Не ожидавшая такого развития событий, я пошатнулась и свалилась с крыльца, а Лил оказалась прямо на мне.

Надо сказать, несмотря на свою хрупкую фигурку, эта дамочка была довольно сильной. Ее неестественно длинные ногти оказались почти у моих глаз, и мне стоило больших усилий, чтобы удержать руки Лил Стакер.

— Сумасшедшая, пусти меня! — крикнула я Лил, но эту истеричку не так-то просто было успокоить.

Если бы эту сцену увидел Ричи Карлайл, у него было бы еще больше поводов для самодовольной ухмылочки: из-за него дрались две женщины, правда одна из них, то есть я, совершенно не умела драться.

Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы возле нашего дома не раздался визг тормозов, а затем громкий крик:

— Отпустите ее немедленно, иначе я буду стрелять!

Лонберг, мелькнуло у меня в голове, и, честное слово, я не очень-то рада была такому спасению.

Перепуганная Лил Стакер слезла с меня и подняла вверх руки. Я тоже встала и, отряхнувшись, виновато посмотрела на Лонберга, за спиной которого мельтешила худенькая фигурка Яки.

— Коул… Детектив Лонберг… Я боюсь, что снова ввела вас в заблуждение, — промямлила я. — Эта женщина — мисс Стакер, любовница моего мужа.

— Любовница!.. — фыркнула Лил и опустила руки, поняв, что стрелять в нее уже никто не собирается. — Некоторые любовницы куда лучше жен. Я-то, по крайней мере, сражаюсь за своего мужчину.

— Тоже мне, воительница! — с презрением бросила ей моя мать. — Чуть не выцарапала глаза моей дочери своими наращенными когтями.

Лонберг окинул меня взглядом, в котором явственно читалось все, что этот человек обо мне думает.

— Ради бога, оставьте эти женские разборки до моего отъезда, — бросил он Лил. — А вы, мисс Олдридж, как всегда, в своем репертуаре.

— Я не виновата, — попыталась оправдаться я. — Яки мне сказал, что кто-то бродит уже час возле моего дома Я испугалась и…

— Это правда, — поддержал меня Яки. — Она, — кивнул он на Лил Стакер, — целый час торчала у ограды в накидке с головы до пят. А потом решила войти в дом. Конечно, это показалось нам подозрительным — она оделась так, что ее лица вообще не было видно…

— Очень мне хотелось светиться на вашей паршивой улочке, — бросила ему Лил Стакер, — чтобы потом мое фото мелькало в какой-нибудь желтой газетенке. Представляю себе заголовок: «Известная писательница в городских трущобах». Нет уж, увольте.

Лонберг тяжело вздохнул. Я действительно чувствовала себя виноватой перед этим мужчиной: он, загруженный своими проблемами, оставил дома сына, помчался ко мне на выручку — и что застал? Очередную серию «семейной» мелодрамы.

— Простите, Лонберг — пробормотала я, чуть не плача. — Нервы ни к черту, я не знала, что так выйдет. Если я могу хоть чем-то отблагодарить вас…

— Налейте мне стакан воды со льдом, — усталым голосом попросил Лонберг. — Я чертовски вспотел, пока ехал. А в моей дешевенькой тачке, — покосился он на Лил, — нет кондиционера. В другой-то по нашим трущобам и не поездишь…

Лил Стакер, не сказав нам больше ни — слова, с достоинством удалилась, забыв на месте драки свой темный плащ.

— Эй, мисс! — крикнул ей вдогонку Яки. — Вы тут кое-что забыли!

Видно, таких плащей у Лил было более чем достаточно, поэтому она не стала затруднять себя тем, чтобы вернуться. Я пригласила Яки и Лонберга к себе.

Присутствие Лонберга не очень-то понравилось моей матери, и она бросила в мою сторону недовольный взгляд. Я усадила мужчин в своей комнате и спустилась на кухню за пивом и содовой. Разумеется, мать, занимавшаяся в это время посудой, не смогла удержаться от нотаций.

— Скажи честно, Ют, — сердито покосилась она на меня. — Что за дела у тебя с этим полицейским?

— Никаких, мам, — пробормотала я, делая вид, что увлечена процессом колки льда.

— Тогда почему я уже второй раз вижу его у тебя дома?

— Потому что это полицейский из нашего участка, — невозмутимо ответила я.

— Вот как? — усмехнулась мать, пристально наблюдая за тем, как я бросаю кусочки льда в стакан с содовой. — Не знала, что полицейских со своего участка нужно каждый день приглашать в гости.

— Чего ты хочешь, мам? — повернулась я к ней.

— Чуть большей откровенности. Ты ни о чем мне не рассказываешь. Мы живем с тобой, как соседи, хотя я твоя мать и приехала к тебе в гости.

— Я рада, что ты приехала, — попыталась улыбнуться я. — Но это же не значит, что мы каждый день должны болтать о всяких пустяках.

— О пустяках? Считаешь, то, что с тобой происходит, — это пустяки? Этот твой беспокойный взгляд, тревога на твоем лице… Ты почти ничего не ешь. К тебе приходит полиция.