Думая о тебе - Джил Мансел

Когда Джинни приехала в ресторан, Иви Саттон приветствовала ее как родную сестру, которую давно не видела. Было три часа дня, и ленч уже закончился. Они сидели за чашкой кофе в пустом зале, обсуждая обязанности Джинни и время ее работы. И она заполняла необходимые анкеты.

— График может быть гибкий, да? Я могу надеяться, что можно будет поменяться, если неожиданно возникнет такая необходимость? — Извиняющимся тоном Джинни пояснила: — Дело в том, что моя дочь поступила в университет в Бристоле. Если она решит приехать на уик-энд, будет ужасно, если мне придется работать с утра до вечера. — Не то чтобы Джем сообщала о скором приезде, но Джинни все равно жила этой надеждой.

— Без проблем. — Иви кивнула, показывая, что она понимает. — Трое моих детей разъехались по стране, у них своя собственная жизнь. Но когда мне выпадает возможность увидеть их…

— Как я вас понимаю! Я так скучаю по Джем, что просто стыдно, — почувствовав родственную душу, сказала Джинни. — У меня есть пара ее фотографий.

— У меня тоже. — Иви достала сумку из стола и вынула фотографии своих детей. Когда они обе склонились над ними, Джинни задумалась, кто из них больше похож на Иви — или, может быть, лучше Иви ответит ей?

Зазвонил телефон. Иви, прервав забавный рассказ о младшем сыне, пошла в офис ответить. Минутой позже дверь ресторана открылась, и вошел Финн Пенхалигон. Увидев Джинни, он удивленно приподнял брови:

— Это вы? Рад вас видеть.

— Здравствуйте. — Джинни почувствовала, как ее рот пересох, ей было все еще трудно смотреть на него, не думая о широкой постели под балдахином цвета слоновой кости, на четырех столбиках, и о том, как балдахин колышется на ветру. Она хотела выбросить эти фантазии из головы, вспоминая, что всего лишь два часа назад другой мужчина целовал ее на глазах изумленной публики.

— Где Иви?

— В офисе. Я приступаю к работе в среду. В моем расписании значатся три ленча и четыре вечерних дежурства. — Джинни указала на заполненные анкеты и наблюдала, как он взял одну из них.

— Хорошо. Все правильно. — Пробежав анкету глазами, он кивнул, затем перевел взгляд на фотографии, лежащие на столе.

— Моя дочь Джем. — С Иви она чувствовала себя свободно, сияла от гордости и превозносила добродетели Джем, но на этот раз она придержала язык. Мужчины другие, никогда не знаешь, какова будет реакция.

Финн смотрел на фотографию в полном молчании. Наконец он заговорил:

— Что с ней случилось?

— Случилось? Ах да, ее волосы! Она блондинка, но взяла и покрасилась в розовый цвет.

— Нет. Я не о том… — Он нахмурился. — Это не та, что умерла?

Что?

— Я не понимаю, о чем вы. — В полном замешательстве Джинни продолжала: — Джем — моя единственная дочь. И она жива, слава Богу.

Он покачал головой:

— Но вы говорили, что она… в тот день в магазине. И поэтому продавщица решила не звонить в полицию.

— Господи, я никогда бы не могла сказать такое! И зачем?

— Кто знает? Сыграть на чувствах других и снять с себя вину за воровство.

— Вы снова начинаете! — Ее брови взлетели вверх, и, не сдерживая себя, Джинни вскрикнула: — Это жестоко — говорить такое!

— Вы были в истерике. Вы рассказали, что похоронили собаку в то утро. — Он пожал плечами. — Может, это тоже неправда?

— Это правда. Я любила моего пса.

— И потом, когда вас спросили, можно ли кому-то позвонить, вы сказали, что у вас никого нет и что вашей дочери тоже больше нет с вами…