Подари мне все рассветы - Мэри Бэлоу

Блейк молча слушал, зная, что на данном этапе вопросы и реплики бесполезны.

— Садитесь, капитан, — предложил виконт, вставая. — Я объясню ситуацию. Достаточно сказать, что я люблю, чтобы важная информация была известна только узкому, абсолютно необходимому числу людей. То, что я намерен сказать сейчас, известно очень немногим даже среди моих старших офицеров. Но прежде чем я открою вам цель задания, должен спросить: вы желаете его выполнить? Не буду напоминать, что оно связано с риском и поэтому должно выполняться исключительно на добровольных началах.

— Я готов, сэр, — отозвался Блейк, хотя ему не очень были приятны возможные последствия выполнения задания. Плен? Унизительная сдача личного оружия французам? И продолжительное тюремное заключение?

— То, что я вам сейчас скажу, капитан, предназначено только для ваших ушей и не должно разглашаться даже под пытками, хотя я не думаю, что вам грозит подобная судьба, конечно, при условии, что на вас будет надет военный мундир. Когда вы ехали к северу, не заметили ли вы по дороге чего-нибудь необычного?

Блейк задумался.

— Очень немногое, сэр, — признался он, вспомнив, как нервничал на перевале Монтачике майор Хэнбридж. — Похоже, что большие группы крестьян занимаются укреплением оборонительных сооружений к северу от Лиссабона вплоть до Торриш-Ведраша, однако их усилия кажутся бесполезными и довольно жалкими. Каких-либо признаков военной деятельности я не заметил.

— Понятно, — кивнул Веллингтон. — Ваши слова меня радуют. Значит, мои офицеры инженерных войск не только умны, но и предусмотрительны. Прошлой осенью, капитан Блейк, я приказал построить практически непреодолимые линии мощных оборонительных сооружений, расположив их в виде трех концентрических окружностей к северу от Лиссабона, причем самая северная их оконечность проходит через Торриш-Ведраш от океана до реки Тахо. Не буду вдаваться в подробности, но здесь используются старинные замки, церкви и башни, приспосабливают даже скалы. Сооружения почти готовы, капитан. Мы с моими офицерами инженерных войск называем их «линиями Торриш-Ведраша». Когда работы будут закончены, они превратятся в непреодолимые для всякого рода вражеской армии оборонительные линии. Любая армия, движущаяся на Лиссабон с севера, сможет сдерживаться неопределенно долгое время. Мы удержим наш единственный плацдарм на Европейском континенте и в конце концов, собравшись с силами, мало-помалу отберем завоеванные земли у Наполеона Бонапарта. В настоящее время численность нашей армии недостаточна, чтобы перейти в наступление.

Блейк слушал как завороженный.

— Когда Массена приведет свою армию в Португалию, — сказал виконт, — что он наверняка вскоре сделает, как только падут Сьюдад-Родриго и Алмейда, он углубится на значительное расстояние в горы и окажется далеко от источников снабжения армии. Ему придется туго. Жителей уговорят уйти до его прихода и сжечь все продовольственные и другие припасы, которые они не смогут унести с собой. Поначалу это его не будет сильно беспокоить, потому что у него, как он полагает, богатые запасы в Лиссабоне, за счет которых он надеется прокормить армию. Но когда он дойдет до оборонительной линии Торриш-Ведраша, капитан, ему придется выбирать между трудным отступлением в конце года с полуголодной армией и бесполезными попытками прорваться в Лиссабон сквозь оборонительные линии. В любом случае он наверняка потеряет значительную часть своей армии.

Виконт Веллингтон, шагавший туда-сюда по кабинету, вернулся к письменному столу и сел, глядя на Блейка.

— Мой план может не сработать только в том случае, если Массена не оправдает моих ожиданий и сделает по-другому. Конечно, есть возможность, что он пойдет в Лиссабон с юга, но там у нас тоже возведены оборонительные сооружения от реки Тахо, хотя они далеко не такие мощные. Однако я не думаю, что он пойдет с юга. Я считаю, он будет действовать предсказуемо, но при условии, что во время отступления в Лиссабон оборонительные сооружения будут уничтожены. Они будут ругать меня на чем свет стоит.

— Да, сэр, — сказал капитан Блейк. Слава Богу, подумал он, что майор Хэнбридж заставил их поскорее миновать перевал и маркиза не успела засыпать их опасными вопросами.

— Моя армия проделала великолепную работу для того, чтобы наглухо закрыть границу для французской разведки, — сказал лорд Веллингтон. — Все говорят о том, что французы не знают, что их ожидает. Но кое-какая утечка все-таки может произойти, капитан. За последние несколько недель меня тревожат три вещи. Мои люди доложили, что небольшие отряды Массены ведут разведку вдоль южной дороги. А наши испанские друзья сообщили мне, что в руки французов попали какие-то документы, по описанию подозрительно похожие на неразмеченные чертежи линий Торриш-Ведраша. Может быть, они начинают подозревать правду? Вот вопрос, который я пытаюсь решить. А в-третьих, они еще не начали переброску войск, хотя скоро наступит июль. Что-то их явно встревожило. Может, они действительно заподозрили правду? Повернут ли они на южную дорогу?

Он поставил локти на подлокотники кресла и сцепил пальцы, задумчиво глядя на капитана Блейка.

— Вы попадете в плен, имея при себе чертежи оборонительных сооружений. Конечно, чертежи, вводящие в заблуждение, но способные убедить наших друзей в том, что мы ожидаем их с юга, тогда как на севере у нас оборона весьма слабая. Вам придется на допросах убедить французских офицеров в подлинности чертежей, в том, что они оказались у вас, потому что вы направлялись в Испанию. Вам надлежит обговорить детали с моим секретарем и сообщить о результатах завтра утром. Надеюсь, что через два или три дня вы уже будете в пути. Вам понятно ваше задание?

— Любой ценой добиться того, чтобы французская армия двинулась северной дорогой, сэр, — отозвался капитан.

— И чтобы они не остались на месте и не двинулись южным путем, — добавил виконт Веллингтон.

— Так точно, сэр. Я понял.

— Когда вы обдумаете все, что я сказал, у вас, естественно, появятся вопросы. А может быть, они уже появились?

— Скажите, сэр, должен ли я, если мне предложат, дать слово чести не участвовать в военных действиях? — спросил капитан, облизнув пересохшие губы.

— Непременно дайте слово чести, — потребовал Веллингтон. — Я не хочу, чтобы ваш плен был связан с личными неудобствами.

— Значит, вы не хотите, чтобы я попытался совершить побег, сэр?

— Конечно, нет, если вы будете связаны словом чести и если те, кто захватит вас в плен, не нарушат правила вежливого обращения. Со временем вас обменяют на французского военнопленного того же ранга. Еще вопросы есть?

— Пока нет, сэр, — сказал капитан Блейк. У него защемило сердце. Не успел он глотнуть свободы после многих месяцев заточения в госпитале, как готов совершенно добровольно расстаться с ней снова, причем неизвестно на какой срок. И пока его друзья, его полк и его армия готовятся к битве, он будет находиться в плену у врага. Причем, если он даст слово не участвовать в военных действиях, офицерская честь не позволит ему даже попытаться совершить побег.