Не ломайся, девочка - Айрин Лакс

Ласки становятся ритмичнее.

Хныкаю:

— Прекрасти. Перестань… Все… Ааааааххх… Тихоооон. Всеее, пожалуйста… Пожалуйста…

В ответ он сосет меня еще интенсивнее и побрасывает свои бедра вверх. Тяжелая мужская ладонь опускает на попу, стиснув. Вынуждает меня двигаться быстрее и быстрее.

— Не могу… Хватит… Довольно…

Что-то происходит там, внутри. Под слоями одежды кипит. Я на жерле вулкана, я сейчас лопну… И не могу перестать двигаться, постанывая все короче и громче.

Это ужасно… Поток стонов не прекратить. Тихон жестче насаживается ртом на мою грудь, занявшись второй.

Ловит ритм и сосет в том же темпе, в котором я стону.

Все быстрее и чаще.

Схожу с ума, умоляю меня отпустить…

— Давай, малыха… Давай… — почти требует.

Прикусывает сосок, трение достигает пика, и меня разносит на мелкие щепки.

Громко вскрикнув, лопаюсь, как воздушный шарик, наполненный чем-то кипящим, бурлящим, сладким. Начинается апокалипсис, меня размывает, собирает в пульсирующее кольцо и снова расплескивает…

Стону протяжно. Я в шоке… Мне так стыдно… Мне так хорошо.

Между бедер — алчные спазмы, мокро…

Мокро до самых штанов.

— О.Бал. Деть! Глаша…

Замираю.

В шоке смотрю на Тихона. Не вижу ничего. Все плывет.

Только его рот вижу.

Губы припухшие.

Мне кажется, он в шоке. Только поцеловать хотел, а я… что-то такое испытала.

Мгновенный стыд пронимает до самого копчика. До места, где разлита вязкая жидкость.

— Ужасно… — шепчу.

Разжимаю пальцы, руки словно задеревенели, держась за его плечи.

— Ужасноооо… — всхлипываю снова.

Тихон смотрит на меня. Чувствую, что смотрит. Мне дико стыдно. Даже противно от себя. Наверное, я точно шлюха! И все это знают… Чувствуют на интуитивном уровне, поэтому лезут ко мне в трусы.

Осознав это, пытаюсь слезть, отползти. Недавнее удовольствие сменяется слезами.

— Ты чего? Глаш… Глаш… Я, что, слишком? Слишком, да? Окей, не буду… Спешить не стану. Глаш!

Тихон ловит меня и удерживает на месте.

— Отпусти! — требую.

— В глаза мне посмотри, глупышка. Что на тебя нашло? — успокаивающе гладит меня по спине.

Глава 23

Аглая

Наверное я выгляжу глупо — моя грудь выставлена на обозрение, лифчик черт пойми где. В штанах мокро, и я сама — ужасно потная.

Тихон, по ощущениям, тоже влажный, горячий, но… он мужик, они все потеют!

— Не понравилось? — стискивает за талию. — Только честно, а?

Он подныривает и заглядывает в глаза, смотрит изучающе, с волнением.

— Я что-то не так сделал?

— Нет, это я… — выдавливаю. — Это я… Ужасная.

На губах Тихона прорезается широкая улыбка.

— Ужасно заводная девочка. Чуть мозги мне не спалила. Тебе хорошо было? Только честно? — дышит тяжело. — Хорошо?

— Да, но…

Мнусь.

Сомневаюсь… В себе, в том, что это правильно.

В голове возникают картинки из прошлого…

* * *

Прошлое

Однажды, вернувшись из школы пораньше, потому что урок отменили, я застала отца с другой женщиной. Соседкой… Она стояла, нагнувшись над диваном, и кричала, стонала, пока папа бешено двигал бедрами сзади и хлопал по белой рыхлой заднице ремнем.

Про эту женщину говорили, что она шлюха, всем дает! Кажется, я свое присутствие как-то обозначила, потому что они оба дернулись.

Я выбежала. Отец за мной, на ходу натягивая штаны. Догнал у самой веранды, встряхнул за плечи.

— Ты кое-что видела, верно?

— Ты и эта… тетя… — у меня не хватало слов. — Зачем?

— Ты же знаешь, что она нехорошая, правда? Я ее наказывал.

Вот только мне было уже не пять, и в такие объяснения верилось с трудом. Но все же… отец бы не соврал, верно? Разве родители врут?!

— Ты же видела, я ее наказывал. За то, что постоянно глазки строит.

— А ей нравилось.

— Потому что шлюха! — сплюнул на пол. — Только шлюхам нравится, когда их бьют и используют, как самку собаки. Ты же видела, как собачки делают…

Я быстро закивала.

— Вот видишь, — отец как будто обрадовался. — Умная ты у меня. Запомни раз и навсегда, только шлюхи так могут кричать и стонать, им вообще все грязное нравится.

Мимо нас протиснулась соседка.

— Увидимся, Борис! — попрощалась.

От нее пахло… потом, духами, вином. От отца тоже несло. Словом, эта смесь запахов вызвала у меня рвотный рефлекс. Меня чуть не затошнило.

Папа потрепал по плечу.

— Вот видишь. Ты все верно поняла.

— А мама? — спросила я.

— Не говори маме. Она будет очень… очень расстроена, что ты за взрослыми подглядываешь. Решит, что ты такой же, как эта… станешь… А потом, знаешь, что будет? Сдаст тебя в детский дом, а мы же этого не хотим, верно?!

Тогда я сильно испугалась.

До смерти!

Разумеется, маме я ничего не рассказала, приняла за чистую монету угрозы быть сданной в детский дом.

Позднее я неоднократно слышала, как мама презрительно цедила вслед соседке:

— О, пошла… Гляньте, пошла… Проститутка! Шалава! Пробы ставить негде… Стонешь так, что мертвых разбудишь…

Один раз они даже подрались…

Визжали и кусались, выдирали друг другу клочки волос…

* * *

Разумеется, я уже давно не в том возрасте.

И понимаю, что папаша просто меня запугал, чтобы скрыть свои измены, а мама, кажется, догадывалась или точно знала, иначе бы она не ненавидела так… эту женщину, не дралась с ней и не поливала грязью так активно.

Вот только как ни крути… в голове все эти дурацкие мысли застряли.

Слишком долго они в моей голове крутились, и признаться в подобном стыдно…

Мало того, что я от поцелуев растеклась и стонала, как… порнозвезда, так еще и глупости всякие нести буду.

Нет-нет, ничего не скажу.

Тихон решит, что я — чокнутая!

Мужчина обнимает меня, целует осторожно…

— Глаш? Тебе понравилось со мной целоваться? Просто скажи. Да или нет! — требует.

— Да, но…

— Никаких но. Хорошо, вот и славно. Да? Можно я тебя еще немного приласкаю?

— Нет! — отвечаю поспешно.

— Обнять и поцеловать еще немного. Просто поцеловать, а?

— Только без… Без всего другого…

— Обещаю! — поднимает руки и смотрит жарко.

Моя воля плавится…

— Хорошо.

— Дашь мне пару минут? — просит. — Сейчас приду. Подожди…

Тихон быстро встает и бредет, пошатываясь. Заворачивает.

Направляется в сторону кухни или ванной.

Пить хочется.

Если ему приспичило в туалет, то я водички попью. В себя приду. Еще бы переодеться.

С этими мыслями я встаю и без всяких умыслов иду на кухню, заворачиваю за угол и… офигеваю от увиденного.

Тихон спустил штаны с трусами и… гоняет одной ладонью по вздыбленному члену.

Уперся ладонью в