Совсем не "тонкая штучка" - Татьяна Полунина

— Юлечка, дорогая! Какая неожиданность! Как я рада тебя видеть! — она раскинула руки, чтобы обнять меня, и мне пришлось подняться ей навстречу.

Она крепко прижала меня к себе и прошептала мне на ухо:

— Скажи, что ты моя сестра.

— Я тоже рада тебя видеть, Катюша, дорогая!

Мама, как бы извиняясь улыбнулась и обратилась к спутникам:

— Познакомьтесь, это моя младшая сестра Юлия.

Мамины спутники заулыбались, закивали головами, пожимая мне руку. Тут со своего места поднялся Гаранин. Он сидел так, что мама в суматохе его не заметила. А когда он поднялся, она аж отпрянула в сторону.

— Катерина, — сказала я с улыбкой, — познакомься. Это мой давний друг Валерий.

Гаранин улыбнулся во все свои тридцать два зуба и галантно поцеловал Катерине руку.

— Старый знакомый? — всполошилась она, — а почему я о нем впервые слышу?

— Ну не должна же я докладывать своей сестре о всех своих друзьях, согласись.

Мама растеряно пожала плечами. Мужчина, стоящий рядом с нею, взял ее под руку и что-то зашептал на ухо. Она покивала головой и спросила у меня:

— Может присядете за наш столик? У нас бронь в отдельном зале.

— Нет, спасибо, — улыбнулась я, — мы ненадолго, у нас кофе и десерт.

— Надеюсь, ты заедешь вечером? Нам необходимо поговорить! — строго сказала мама.

— Конечно, дорогая, — улыбнулась я в ответ.

Когда компания удалилась, я устало опустилась на стул напротив Гаранина.

— Ты разговор одноклассниц на диктофон записал? — спросила я.

— Конечно, — недовольно пробормотал он.

— Что не радостный такой? Мы же получили то, что хотели. Это же практически признание в убийстве. Дальше дело техники: показания собрать, доказательства почти найдены.

— Я вот сижу и думаю, какой же я лох! Сколько себя помню, девушки велись на меня сначала из-за славы, потом из-за денег. Разве нельзя любить меня просто так?

— Ключевое слово — любить, Валер! Ты сам это только что сказал. Она то тебя точно не любила.

Принесли кофе и десерт, он залпом выпил свой эспрессо и молча уставился на меня. Яя позвала официанта и заказала минеральной воды, жалко валерьянку в кафе не подают. Нам обоим пригодилась бы. А сама принялась лениво ковырять десерт.

— А ты что нос повесила? — наконец-то заметил Гаранин.

— Знаешь, кто это сейчас был? — спросила я, подняв на него глаза.

— Твоя сестра старшая?

— Нет. это моя мама. Екатерина Львовна Круглова.

— Я не понял, — удивленный Валерий откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на меня.

— И у меня возникает вопрос, даже не один: я так плохо выгляжу, что она стесняется меня людям показывать. Я что такая страшная? — всхлипнула я.

Пидoркa* — в расправленном виде вязаная шапочка имеет полусферическую форму. Чтобы получить длину окружности, что будет являться размером головы, нужно число "Пи" умножить на диаметр окружности Do. А чтобы узнать высоту полусферы, нужно учесть и радиус R. Только в таком случае мы будем иметь представление о размере шапочки. Полученную формулу дополним толщиной вязки k и диаметром шерстяной нити а. Выходит универсальная формула, характеризующая основные параметры шапочки Пи/Do/R/k/a.

Следует учесть, что только в России название популярной шапочки имеет сугубо научные корни, что, разумеется, говорит о высоком культурном и образовательном уровне россиян.

Пы. Сы. — ни разу не математик, поэтому за точность данной версии не ручаюсь, но мне она больше всех понравилась)).

Глава шестнадцатая

— Юльчик, — Валерий взял меня за руку, — у нее могут быть разные причины. Зачем так расстраиваться? Сначала поговори с нею.

— Знаешь, Валер, — вздохнула я и посмотрела вверх, пытаясь удержать слезы, — я всегда росла с мыслью, что я очень некрасивая.

— Да что ты глупости то говоришь? — воскликнул он, сжимая мою руку, — у тебя мама такая красавица, и ты очень на нее похожа! Да ты красотка!

— Не смеши меня, Валер, — махнула я рукой, — разве не знаешь, как у красивых родителей рождаются страшненькие дети?

— Да кто тебе такую глупость сказал? — видно было, что он в недоумении.

— Сколько себя помню, всегда слышала, что мама моя красавица. Еще бы, высокая, стройная жгучая брюнетка с карими глазами, пухлыми губами. Фигуру ты сам видел.

— А волосы ты специально в красный красишь, чтобы на маму не походить? — приподнял он бровь.

— Я и так на нее не похожа. А один раз услышала разговор. Мне тогда лет тринадцать было. С мамой в магазин ходили и встретили ее знакомую. Так вот та все восхищалась моим братом. У меня брат младший есть. Я на семь лет старше. Так вот, мамина знакомая говорила, что мальчик, прямо картинка. Так на маму похож! А когда вырастет, от девчонок отбоя не будет! А Юлька, так себе получилась, обычная девчонка. Симпатичная, не больше. И представляешь, все это говорила, а я рядом стояла и все слышала.

— И что, мама твоя ничего не сказал ей? — удивился Гаранин.

Я поджала губы и отрицательно помотала головой.

— И брату всегда внимания больше, чем тебе уделяли, потому что он младше, правильно?

— Да, — кивнула я.

— Юль, тебе бы к психологу походить. А я-то все удивлялся, почему такая неуверенность при такой шикарной внешности? Почему ты позволяешь так к себе относиться?

У меня в глазах стояли слезы.

— Идем-ка, моя хорошая. Я-то хотел тут поплакаться, что меня Настасья ниже плинтуса опустила, а оказывается, что здесь все еще сложнее.

Он помог мне одеться и за руку вывел на улицу, усадил в машину. Сунул мне в руки свой телефон:

— Отправь пока Светлане аудиозапись их разговора.

Я послушно сделала то, что он сказал, а сам Валерий в это время уже вел машину по направлению к моему дому. И, о чудо! У дверей моей квартиры опять кто-то топтался.

— Да что ты будешь делать то! — психанул Гаранин, — слушай, мужик, что тебе надо?

— Мне тут адрес написали, — нам навстречу двинулся мужичок невысокого роста в серых брюках, черной короткой куртке и серой драповой кепке и пимпочкой-пуговицей на макушке. На ногах у него были далеко не модные сапоги, испачканные грязью. На бетонном полу подъезда, рядом с его ногами стояли большая спортивная сумка и сумка «мечта оккупанта» в красно-белую крупную клетку. В руках у мужичка был листок бумаги с адресом.

— Вот, — он протянул мне листок, — адрес написали. Улицу и дом жена помнит, а вот номер квартиры — нет. Подъезд,