Пленница. Дар жизни - Мирая Амброва

— Ты можешь показать, как это происходит?

— Я отдала тебе всю магию, что у меня была. Я должна восстановиться, чтобы залечить хотя бы царапину. Ох! — осознание пришло внезапно. — Как я теперь вылечу короля, если с ним что-то случится?

Теар выпустил мои руки и встал. Он подошел к окну, задумчиво вглядываясь в пейзаж за окном. Море мелодично бушевало, нагоняя теплый бриз. Я слышала лишь звонкое пение птиц за окном да шум волн. Наконец, принц прервал воцарившуюся в комнате тишину.

— Как долго ты будешь восстанавливаться?

— Примерно неделю.

— Будем надеяться, что его высочество будет прибывать в здравии, как и всегда. Но если я с ним приключится какая-то хворь, я что-нибудь придумаю. А теперь отдыхай.

И Теар покинул меня. Лишь у дверей, я поймала на себе его взгляд. В тот миг я не поняла, что читалось в нем. И уже будучи в одиночестве, лежа под теплой шкурой, я вдруг вспомнила. Я вспомнила этот размытый взгляд, полный нежности, и старую покосившуюся хижину, укрытую снегом.

20

Элия

Последующие дни я почти не видела Теара. Поговаривали, что принц снова поведет одно из войск в наступление, и что он тщательно к этому готовится. Он часто пропадал у себя в кабинете, и я могла видеть только его руки во время трапезы, или уже удаляющуюся фигуру из обеденного зала.

Иногда я ловила на себе его взгляд, когда вставала из-за стола и уходила с ужина раньше него. Его взгляд ничего не выражал, кроме равнодушия, но я замечала, насколько внимательно он следит за тем, как я покидаю стол.

Я ловила каждый его этот взгляд. Я ничего не могла поделать с собой, но его равнодушие больно жалило меня. Хотелось, чтобы он вновь проводил меня в сад. Чтобы он придерживал мой локоть, своей твердой рукой. Я пыталась вытравить из себя эту болезненную привязанность. Говорила себе, что он чудовище, напоминала, что мы враги, а я всего лишь пленница. Но когда наступала ночь, я никак не могла выгнать его из своих мыслей.

Все чаще и ярче возникали воспоминания о далекой ночи в заснеженном лесу. Я томилась в нелепом ожидании, что вот-вот дверь моей спальни откроется, и Теар придет. Его губы коснутся моих, ловя еле слышный стон… Я касалась кончиками пальцев своей кожи, гладила изгибы бедер, руки, представляя, что это делает он, пока не засыпала.

Так летели дни за днями, пока я старалась бороться с этим наваждением. Я оставалась в библиотеке допоздна, чтобы за чтением книг не думать о принце. И в один из вечеров, когда я направлялась в библиотеку, меня схватили за рукав платья, заставляя остановиться.

Я обернулась и разочарованно выдохнула.

— Госпожа, — служанка Эри склонила голову и еле слышно зашептала. — Мне просили передать вам это. Только не говорите никому и не показывайте.

Незаметно девушка вложила мне в ладонь скомканный листок бумаги. Не успела я ничего спросить, как она спешно удалилась. Оглядевшись, дабы убедиться, что никто ничего не видел, я направилась в библиотеку.

При свете свечи я прочитала записку и тут же сожгла в чаше. Я достала случайную книгу с полки и положила перед собой. Слова путались в голове, смысл утекал от меня. Захлопнув пыльный том, я принялась просто ждать.

Когда тьма укрыла дворец плотным покрывалом, я выскользнула из библиотеки и направилась в восточный сад. Стояла тишина, лишь щебет ночных птиц и журчание фонтана добавляли капельку звука. Я аккуратно петляла по извилистым дорожкам, стараясь не шуметь, пока не достигла дальнего конца сада.

Огромная фигура, укутанная с ног до головы в плащ, вынырнула из кустов. Я испуганно отшатнулась, чуть не спотыкнувшись от неожиданности. Мощные лапища сгребли меня в объятия и прижали к груди.

— Ну как ты, девочка? — Роул выпустил меня из крепких объятий, и я судорожно вдохнула.

— Что ты здесь делаешь? — я была так рада видеть великана, что забыла о той обиде, что нанес его разговор с королем.

— Я пришел расплатиться, госпожа, — воин смущенно улыбнулся.

— Ты должен уходить, иначе тебя казнят, — когда радость встречи померкла, я вспомнила о распоряжении короля. Я не могла допустить, что Роула казнят, если кто-то увидел наши объятия.

— Не бойся, девочка, нас никто не увидит. Я позаботился об этом, — командир добродушно улыбался. В миг его лицо стало серьезным, и он продолжил говорить. — Я обещал тебе, что расплачусь с тобой за помощь. Время пришло.

— О чем ты говоришь?

— Я помогу тебе сбежать.

Его слова ошарашили меня, и я замерла, не зная, что сказать. Роул явно ожидал радости от меня или благодарности, и мое молчание его озадачило.

— Ты слышала меня, Элия? Я помогу тебе вернуться на север.

— Но… я не знаю, хочу ли я.

— Что ты несешь, малышка? Я не понимаю тебя, — Роул был удивлен моим ответом.

— Куда я вернусь, Роул? — я смущенно опустила глаза. — Ты говоришь, что вернешь меня на север, но куда я пойду? К отцу, который хочет меня продать как породистую кобылу? Он никогда меня не любил и только издевался. Мое детство было ужасным, я ненавижу этого человека. Мне даже горько называть его своим отцом.

Удивление не сходило с лица Роула, но я продолжила:

— Или может, мне вернуться в дом мужа?

— Мужа? — пораженно повторил великан. — У тебя есть муж?

— Был. Отец выбрал самую выгодную партию для меня, союз, который помог бы моим родным землям в этой войне. Он выбрал для этого жестокого старика, который свел в могилу предыдущих жен. Ты думаешь, я была счастлива на севере?

— Ты можешь вернуться тайно. Мы подыщем тебе работу, притворишься простолюдинкой. Пристроишься в таверну или на мельницу.

Я хмыкнула.

— Как думаешь, как скоро люди заметят мой дар? Я не смогу пройти мимо раненого или больного и не помочь ему. Как много людей обладает даром жизни? Уже на следующий день на моем пороге будет стоять королевская стража, и они быстро выяснят кто я такая.

Роул пораженно молчал. Я видела, как опустились его плечи. Подумав, он предложил другой вариант:

— Тогда я посажу тебя на корабль. Ты уплывешь в далекие страны, где тебя не найдут.

— И стану пленницей у нового короля, которому пригодится лекарь с даром жизни, — Я почувствовала как одинокая слеза скатилась по моей щеке. Раньше я не задумывалась особо о своем положении, но именно в этот момент пришло осознание, что у меня нет дара — только проклятье.