Перекрёсток параллельных миров - Ирина Васильевна Швед

Маевская была молода – не старше тридцати, но, несмотря на относительную молодость и милое личико, была ещё той мегерой, и проще было назвать тех, кого не прессовала эта, на первый взгляд, милая дама. В списке друзей Маевской первым номером шла королева, с которой Анна была на короткой ноге, но не пресмыкалась, а держалась почти на равных.

Номером два в списке стоял Дитрих Гейнц – красивый мужик лет тридцати, которого я поначалу приняла за какого-то офицера высокого ранга, а позднее оказалось, что он – придворный маг Ядвиги. Да, прав был Нильс, когда говорил, что нужно присмотреться к людям, которые крутятся рядом с троном.

Ну, и третьей в списке была Гизела, куда же без неё. Понятно, что мне среди приближённых места не было, но я и не претендовала. С Гизелой всё было понятно, маг по определению лесной фее не товарищ, а Маевская, несмотря на свою милую внешность, просто пугала. Как-то мы встретились взглядами с этой дамой, и мне показалось, что на меня смотрят через дуло пистолета, с тех пор я старалась держаться подальше от королевской подружки, но сегодня мне это не удалось.

Королева взошла на возвышение и, сев в большое кресло с высокой спинкой, оглядела придворных, стоявших справа, прямо напротив входа в бальный зал, как генерал оглядывает войско перед битвой. Потом королева поманила пальцем одного из лакеев, стоявшего слева внизу у возвышения в ожидании приказаний, что-то тихо сказала ему на ухо; слуга низко поклонился её величеству, убежал. Вернулся минут через пять в компании другого лакея, в руках слуги тащили ещё одно кресло, которое поставили на возвышении слева от Ядвиги. Придворные заволновались, не понимая, для кого предназначено кресло, но королева быстро развеяла все сомнения:

– Где же моя дорогая родственница?

Шух! Вокруг меня мгновенно образовалась мёртвая зона: придворные расступились, открывая королевскому взору «дорогую родственницу». Гейнц, стоявший за спиной Ядвиги, наклонился, что-то прошептал на ухо королеве, но та и ухом не повела, сказала громко:

– Прошу, моя дорогая. Составьте мне компанию.

Тут же последовал мощный тычок в спину – одна из статс-дам толкнула меня вперёд. И что было делать? Пришлось идти; от королевских милостей не отказываются, как бы ни хотелось. Пошла, борясь с желанием заложить руки за спину, и чувствуя холодок на спине от пронизывающих взглядов.

Вот же отожгла Ядвига! Теперь меня будут полоскать не только в королевском личном террариуме, всё королевство будет судачить. Ай, и все соседи. А уж о том, как меня возлюбят Маевская и Гейнц, я даже думать не хочу. О, а ведь ещё Гизела! Я покосилась на толпу придворных. Судя по тому, как улыбаются, уже началось. М-да. Нашёлся бы тут свой Андрей Малахов, озолотился бы.

Пока я витала в облаках, в зале произошли некоторые изменения. У дверей появился церемониймейстер в пышном камзоле; лакеи заняли свои места у дверей. Гейнц и Маевская замерли за креслом королевы. Ну, понеслась.

Бам! Церемониймейстер ударил жезлом в пол, громко объявил имена первых гостей. Справа донеслось жужжание – придворные принялись перемывать косточки первооткрывателям, которыми обычно были самые непрезентабельные или самые бедные гости.

Да, при ближайшем рассмотрении сказка оказывалась совсем и не сказкой. Места в очереди на бал или выдавались за какие-то заслуги или титулы, или банально продавались, и последними в зал входили самые знатные или самые богатые. Интересно, какой придёт Гизела?

Гости текли рекой, церемониймейстер бомбил как из пулемёта, скороговоркой выплёвывая имена и титулы. Примерно через полчаса он выдал нечто вроде «герцартош», и в зал вплыла Гизела. Как я поняла, Бартош особого статуса не имела или пожадничала, не желая платить за право прийти позже.

Гизела подошла к возвышению, увидела, кто сидит слева от Ядвиги, и чуть не упала, а лицо скривилось так, что я сразу смирилась с положением диковинной зверушки в зоопарке, которую очень внимательно разглядывают, чтобы потом хвастаться знакомым. Это того стоило.

Гизела с трудом взяла себя в руки, присела в реверансе, старательно выбирая положение так, чтобы поклониться только королеве, и отошла в сторону. Заняв место поблизости от придворных, Бартош пронзила меня злобным взглядом. Ой, боюсь-боюсь.

Ядвига повернулась ко мне и, мило улыбнувшись, поинтересовалась:

– Мне кажется или юная герцогиня вам завидует?

Помня преподанный урок, я тоже улыбнулась, ответила, постаравшись вложить в слова весь доступный сарказм:

– Ну, что вы, ваше величество, она просто очень за меня рада.

Королева улыбнулась в ответ тонкой змеиной улыбкой. Кажется, её величество прекрасно знает, что представляет собой Гизела Бартош.

Представление гостей шло своим чередом. Примерно через полчаса после начала приёма, церемониймейстер бухнул жезлом в пол, важно объявил, что пришёл некто князь Лисницки – управляющий Ройтте с сыном. Это сообщение заставило меня насторожиться и посмотреть в сторону дверей. В зал вошли двое. Я постаралась сделать вид, что они меня не особо интересуют, и преуспела, смотреть там было не на что, обычные придворные. Я забыла о Лисницки почти тут же.

Чем ближе приближалось начало бала, тем больше у меня портилось настроение, я не могла понять, в чём причина, но лишь до тех пор, пока церемониймейстер не объявил следующих гостей. Поздравить Ядвигу с днём рождения явился Линц, но в компании другого сотоварища, того самого арийца, с которым я танцевала второй танец на балу в Нейлине. Церемониймейстер объявил его, как Норберта Валевски, но мне было уже всё равно.

Да, придётся признать, что я ждала появления викинга, но он не соизволил почтить своим присутствием королевскую днюху. Обидно. Подумав немного, я пришла к выводу, что можно так сильно не расстраиваться. Кого бы он увидел? Маргариту Кински? Нет, не спорю, тут есть на что посмотреть, но это же она, а не я… ой! А я буду с викингом танцевать в будущем году! На балу в Нейлине! Правда, вид у меня при этом будет такой, как будто надо бежать, куда глаза глядят. А сейчас не такой что ли?

Пока я витала в облаках, Линц и Валевски подошли к трону, поклонились Ядвиге, милостиво кивнули мне и отошли в толпу гостей. А церемониймейстер уже начал объявлять о приходе гостей из Маргедо, Риома, Англетерры – местных аналогов Испании, Франции, Англии и так далее. В зал начали заходить те самые богачи, о