Зачем ловеласу жениться - Тесса Дэр

А затем…

«О Боже! — промелькнуло у Бел, когда рука Тоби осторожно скользнула вверх, к ее груди. — Сейчас он остановится, — говорила она себе. — Он должен остановиться».

Но он не останавливался, и рука его поднималась все выше. Сердце Бел забилось быстрее, а в самом низу живота возникло томительное ощущение — там словно что-то пульсировало, и оттуда по всему телу как будто разбегались горячие волны. Дыхание Бел сделалось прерывистым, а руки ее еще крепче сомкнулись вокруг шеи Тоби. Где-то в глубине сознания тоненький голосок призывал ее к добродетели, но она не могла ему подчиниться. Желание с каждым мгновением усиливалось, и Бел чувствовала, что ничего не может с этим поделать.

Тут пальцы его коснулись ее груди, и Бел со стоном прошептала:

— О, Тоби, прошу тебя…

Бел понятия не имела, о чем именно просит. Но теперь она уже сама его целовала, прижимаясь к нему всем телом. Тоби глухо застонал и, отвечая на ее призыв, еще раз провел ладонью по ее груди.

Целуя его и обнимая, Бел как бы призывала Тоби делать то, о чем никогда в жизни не осмелилась бы сказать словами. «Пожалуйста, не останавливайся! — мысленно кричала она. — Пожалуйста, сделай это снова!»

Груди ее болели и сделались необыкновенно тяжелыми. Она всегда ненавидела их, эти бесполезные стянутые корсетом бурдюки, которые ей приходилось таскать лет с четырнадцати. И вот сейчас они, похоже, пробудились… Соски отвердели и, упираясь в лиф, стремились вырваться из плена. А как же они болели…

Но Тоби мог сделать так, чтобы ей стало лучше. Она знала, что мог.

«О, прошу тебя, прошу!» — призывала она его.

В следующее мгновение ладонь его накрыла ее грудь, и Бел едва не закричала от восторга — она испытала необычайное облегчение. Когда же он потрогал большим пальцем ее сосок, она, не удержавшись, тихонько застонала — удовольствие жаркими ручейками разбегалось по всему телу, а затем, слившись в единый поток, разливалось между ногами. И удовольствие это было такое острое, что она боялась потерять сознание. Груди ее по-прежнему были ужасно тяжелыми, такими тяжелыми, но сейчас, накрывая их ладонями, Тоби утолял боль.

Конечно, все это было дурно, очень дурно, но Бел чувствовала, что сейчас ей именно это и требовалось — да-да, только это!

Тоби еще раз провел большим пальцем по отвердевшему соску и невольно застонал. Как долго он мечтал об этом — мечтал поласкать эти великолепные груди? Наверное, с того самого вечера, как они впервые увидели друг друга. Казалось, с тех пор прошла целая вечность. И сейчас, в эти мгновения, его все сильнее влекло к Изабель. Желание кипело и бурлило в крови. Ему ужасно хотелось опрокинуть ее на диван и освободить от тонкого муслинового лифа. Тогда бы он мог ласкать ее по-настоящему, тогда бы он заставил ее кричать от страсти. Ох, как же он соскучился по ней! Соскучился сильнее, чем ему казалось. Желание одолевало его, желание терзало и словно держало в тисках, но все же он еще не до конца утратил здравомыслие, поэтому прекрасно понимал: нельзя лишить Изабель девственности прямо здесь, на диване в гостиной…

Да-да, гораздо разумнее немного подождать. Ведь, в конце концов, Изабель — его невеста, а вскоре она станет его женой, что бы там ни говорил ее брат. «Свадьба должна состояться, как запланировано», — кажется, так она сказала. И теперь у него уже не было сомнений: Изабель действительно станет его женой. Именно сейчас, в эти мгновения, он наконец-то обнаружил в ней ту страсть, проблески которой заметил еще при их первой встрече. Да, она была необыкновенно темпераментной, но старательно прятала свои чувства и эмоции, прятала даже от самой себя. Но только не от него — он-то сразу разглядел в ней темперамент, и теперь она принадлежала ему.

Но если так, если она скоро станет его женой… Может быть, все-таки взять сейчас то, что все равно скоро будет принадлежать ему по праву?

Сделав над собой усилие, Тоби чуть отстранился и проговорил:

— Дорогая, мне очень жаль, но мы должны остановиться.

Изабель залилась краской смущения и тихо прошептала:

— Да, я знаю… Знаю, что все это очень дурно, но я… — Она облизнула губы. — Вы заставляете меня хотеть того, чего я не должна хотеть.

Тоби тихо рассмеялся и поцеловал ее в лоб.

— А вы, дорогая, заставляете меня делать то, что я должен делать. Забавно, не так ли?

— Вы думаете, мы подойдем друг другу? — спросила Бел, немного помолчав.

— Идеально. — И Тоби действительно так думал. В последние несколько минут все сомнения насчет их совместимости окончательно его покинули. Во время этого чудесного поцелуя он чувствовал, что они прекрасно подходят друг другу. Снова поцеловав Изабель, он пробормотал: — Какое счастье, что мы скоро поженимся!

— Да, конечно… — Она вдруг выпрямилась и отстранилась от него. И вновь превратилась в себя прежнюю. Спокойную и рассудительную. — Знаете, очень жаль, что мы не можем обвенчаться прямо сегодня. Однако я надеюсь, что наша свадьба не совпадет по времени с вашей кампанией.

Тони в растерянности заморгал.

— С моей… кампанией?

— Да, разумеется. Я имею в виду выборы в палату общин. Но, к сожалению, нам придется перенести медовый месяц на более поздний срок. Впрочем, ничего страшного. Озерный край в августе, наверное, так же хорош, как и в июле.

— Перенести медовый месяц? Но почему? Дорогая, я действительно ничего не понимаю, — Тоби рассмеялся и добавил: — Знаете, я, пожалуй, немного не в себе. Я не понимаю, о чем вы. Пожалейте влюбленного дурака и объясните, что имеется в виду.

Взяв со стола газету, Изабель протянула ее жениху:

— Разве вы не читали? Принц-регент собирается завтра распустить парламент. Об этом написано во всех газетах. Выборы начнутся через несколько недель. Теперь понимаете?

Тоби уставился на газету, тщетно пытаясь придумать ответ. Неужели Изабель говорила серьезно? А она вдруг положила руку ему на плечо и с улыбкой спросила:

— Правда замечательно? Сначала — наша пышная свадьба, а сразу за ней — ваша блистательная избирательная кампания. Наконец-то вы получите место в палате общин, а я буду… — Она покраснела и опустила глаза. — А я буду вашей женой. Леди Олдридж.

Господи, она действительно говорила серьезно! Она рассчитывала, что он сразу же начнет избирательную кампанию, вместо того чтобы отправиться с ней в свадебное путешествие. Но у него не было ни малейшего желания бороться за место в парламенте. Ни через несколько недель, ни через несколько лет. До сих пор он вполне успешно уклонялся от этого. Почти десять лет уклонялся, а теперь…

— Дорогая, нам ни к чему спешить. Правительства приходят и уходят, а свадьба бывает один раз в жизни. Давайте насладимся медовым месяцем, а затем, когда объявят очередные выборы, я непременно выставлю свою кандидатуру.

— Но это случится только через несколько лет.

«Вот и хорошо», — подумал Тоби. Немного помолчав, он продолжал: